Мама кукол - Майя Эдлин

не пыталась уловить суть Тониных жалоб. Она внимательно рассматривала дверь в комнату Эли.

«Скребется, дрянь. Не терпится ей…» — эхом раздался в голове голос старшей сестры.

Нина провела рукой по гладкой деревянной поверхности: ничего, ни единой царапины. «Ах, Эля-Эля», – скорбно проговорил внутренний голос.

– Ты издеваешься?

Нина вздрогнула и обернулась на разъяренную Тоню.

– Я что, весь вечер должна за тобой ходить?

– Иду-иду. Альфа найти?

– На звонок ответить! – рявкнула Тоня, и Нина, торопливо обогнув сестренку, грозным видом напоминавшую разозленного гнома, бросилась вниз по лестнице в кабинет отца.

– Але?

– Нин, – защебетали в трубке тихим голосом. Тоня оказалась права, звонила Кристина. – Я чего звоню. У вас дома не завалялся случайно «Собор Парижской Богоматери»? У нас он тоже когда-то был, да кто-то из девчонок, видимо, унес. Вера каждому желающему книги раздает. Папа ее ругает – мы же не общественная библиотека, сколько можно, а та все равно их тайком уносит, добрая душа. И ладно бы назад отдавали в нормальном состоянии, так нет. Половину книг либо возвращают порванными, либо не возвращают вовсе. Что за люди! Нин, алло, ты здесь? – спохватилась Кристина, не получив ни одной реакции на свой монолог.

– Здесь, – отозвалась наконец Нина.

– Ну, так что?

– Что? – не поняла Нина.

– Есть у вас Гюго?

– Да был вроде, – она обернулась к книжным стеллажам, окружившим кабинет по периметру. – «Человек, который смеется», говоришь?

– «Собор Парижской Богоматери», говорю, – терпеливо повторила Кристина. – Я тебя что, разбудила? Ты какая-то рассеянная.

– Нет. Я просто… – Нина сомкнула веки, вспоминая, как выглядит нужная книга. Вроде что-то серийное, в обложках изумрудного цвета. Она открыла глаза и скользнула взглядом по полкам, выискивая среди многоцветия корешков необходимую серию. – Вижу Гюго, – сообщила она и приблизилась к стеллажу. – «Девяносто третий год», «Труженики моря», «Отверженные». Ага, «Собор Парижской Богоматери». Есть!

– Отлично, – радостно пискнула Кристина. – Дашь почитать? Я торжественно клянусь, что верну в первозданном виде в течение недели, максимум двух. Я, конечно, могла бы взять в библиотеке, но завтра воскресенье, она закрыта, а мне невтерпеж, – честно призналась подруга.

– Без проблем, можешь держать у себя сколько душе угодно. Если книга вдруг понадобится кому-то из домашних, в чем я сильно сомневаюсь, я дам знать.

– Огромное спасибо, ты настоящий друг! Ты же завтра к Лильке идешь? Можешь книжку с собой захватить?

– Не вопрос.

– Класс, тогда договорились. Отстань… Ты целый час на телефоне провисела, теперь моя очередь, – прошипела Кристина куда-то в сторону и снова обратилась к подруге: – Ну так что, как день прошел? Пофоткала Графский парк? Дай угадаю, там и Ромка был? – голос Кристины сделался ироничным.

– Был, – коротко подтвердила Нина, приблизилась к столу из красного дерева и опустилась в пустующее отцовское кресло.

– Ох уж мне эта дружба. Как думаешь, между ними правда ничего нет или они просто хорошо скрывают?

– А смысл скрывать? Если бы что-то было, они бы признались, – она откинулась на спинку кресла и закинула ноги на столешницу. – Мне кажется.

– Уверена?

– Да зачем им это? – вновь пожала плечами Нина.

– Ну не знаю… – засомневалась Кристина. – Запретные чувства. Романтика.

– Для тех, кто пачками читает дамские романы, – усмехнулась Нина. – А для приземленной Соньки вряд ли. А Ромка – тот вообще прямолинейнее некуда.

– Значит, реально только дружба? – разочарованно уточнила Кристина.

– По крайней мере, они думают, что да.

– Не отдам, – в трубке послышались звуки борьбы. – Але? Нин? – раздраженно позвала Кристина, в этот раз одержавшая победу.

– Вера? – уточнила Нина.

– Викуся, – сквозь стиснутые зубы прошипела подруга и выругалась куда-то в сторону. – Господи, когда настанут те славные времена, когда у каждого человека будет свой собственный телефон?

– Лет через сто? – предположила Нина и, поразмыслив, сильнее прижала трубку к уху. – Кстати, насчет Викуси. Ты вчера сказала, что она начала бояться Бруксу…

– Начала, – подтвердила Кристина.

– С чего вдруг? – Нина подняла глаза на заглянувшего в комнату Ваню. Тот изобразил пантомиму, очевидно, зазывая на ужин. – Пять минут, – тихо проговорила она брату, и тот, удовлетворенный, ушел, прикрыв за собой дверь. – Из всех твоих сестер Викуся всегда была самой безбашенной. Помнишь, как она ходила в лес охотиться на волколака? А ведь ей тогда и десяти не было. И вдруг испугалась Бруксу? В вашей семье ты самая суеверная.

– Не суеверная, а открытая всему новому, – терпеливо поправила Кристина и обиженно добавила: – Эти трое всегда смеются над моей повышенной чувствительностью.

Нина с силой прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться:

– Так что насчет Викуси и Бруксы?

– Да фиг ее знает, – безразлично отозвалась подруга. – Несколько месяцев назад она вдруг всех нас предупредила, что, если какая-нибудь незнакомка будет напрашиваться в дом, гнать ее взашей. Что это Брукса. Она, мол, ее видела, и та теперь может за ней прийти.

Нина открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Кристина поняла ее по-своему.

– Да, я сама в шоке. В такую чушь даже я не верила никогда. Брукса, как же! Даже дошколята понимают, что эту легенду придумали взрослые, чтобы отучить детей открывать дверь незнакомцам. Но грабителем детишек не напугать, вот и придумали сказочку про вампиршу.

– Да, – задумчиво отозвалась Нина, прислушиваясь к звукам возни в трубке.

– Ладно, Нин, мне пора, – приглушенно сообщила начавшая сдавать позиции Кристина. – Завтра у Лильки увидимся, да? Книжку только не забудь.

Связь оборвалась прежде, чем Нина успела попрощаться. Она послушала короткие гудки и нехотя положила трубку. Взяла в руки «Собор Парижской Богоматери», вышла в коридор и замерла. Стены по обе стороны от нее были плотно завешаны картинами – портретами и пейзажами, большими и маленькими, овальными и прямоугольными. Нина медленно двинулась вдоль коридора, всматриваясь в полотна и удивляясь, почему не заметила раньше, что большинство из них висят не на своих местах. Эти картины украшали здешние стены так долго, что в глазах домашних слились с выцветшими обоями и представляли собой ценность не многим бо́льшую.

«Выцветшие обои», – беспокойно заметалась в голове мысль, и Нина приблизилась к пейзажу с изображением объятого бурей маяка. Потянула пальцем раму и наклонилась, чтобы лучше рассмотреть обои. Под прямоугольным холстом ожидаемо оказалось яркое пятно овальной формы – в желто-зеленую вертикальную полоску – и размером куда меньшим, чем пейзаж с маяком.

– И снова я застаю тебя за каким-то странным занятием.

Нина вздрогнула. Картина выскользнула из рук и с глухим шлепком ударилась о стену.

– Почему ты постоянно подкрадываешься? – она перевела возмущенный взгляд на младшую сестру.

– Почему ты постоянно страдаешь фигней? – вопросом на вопрос ответила Тоня. – Тебя Ванька звал к ужину, ты почему не идешь?

– Иду, – Нина поглядела на