Мама кукол - Майя Эдлин

потревоженный пейзаж и аккуратно поправила съехавшую влево раму. – Не видишь, что ли?

– Я вижу, что ты стоишь и за картины заглядываешь, – Тоня развернулась на пятках и оглянулась на сестру: идешь или как?

Нина послушно поплелась в сторону кухни.

– Что на ужин?

– Грибной суп, – не оборачиваясь, ответила Тоня.

На кухне семья Измайловых ужинала за большим круглым столом. Юля приветливо улыбнулась и подвинула к тарелке Нины корзинку с хлебом.

– Тебя не дозовешься, – беззлобно пожурила она падчерицу.

– Чем ты таким важным занята? – отец оторвался от супа и посмотрел на усевшуюся напротив дочь. – Мы думали уже всей семьей тебе на поклон идти.

– Кристинка звонила. Можно, я дам ей «Собор Парижской Богоматери»?

Отец безразлично дернул плечом. Гюго никогда не был его любимым писателем.

За столом повисла тишина. Каждый был увлечен содержимым своей тарелки, и только Нина исподлобья наблюдала за членами семьи. Слова Эли не давали покоя.

«Чем ближе она приближалась, тем сильнее менялись родственники».

Нина взглянула на папу: он устало тер глаза одной рукой и вслепую тянулся к корзинке с хлебом другой. Всегда внимательная к происходящему вокруг Юля передвинула корзинку поближе к мужу. Нина перевела взгляд на мачеху. Та неторопливо пережевывала еду и влюбленными глазами наблюдала за двумя своими чадами. Ваня ковырял ложкой в тарелке, вылавливая морковку, пока Тоня отрывала корочки с ломтей хлеба – своего и брата – и складывала рядом с собой. Даже в этом двойняшки были идеальным дополнением друг другу – Ваня ел только мякиш.

– Чайник! – Юля оглянулась на плиту, соскочила со стула и сняла фыркающий чайник с огня. – Чай? Кофе? – обратилась она к сидевшим за столом.

– Кофе, – дуэтом ответили двойняшки.

– Вам нельзя. Вы еще маленькие кофе пить, тем более на ужин. Не уложишь потом.

– Зачем тогда спрашивать? – возмутился Ваня.

– Ой, а можно какао? – спохватилась Тоня и пихнула брата локтем, чтобы поддержал.

– Можно, – смилостивилась Юля и потянулась к полке, где стояла жестянка с какао-порошком.

– И плюшки еще остались, – вспомнил Ваня.

– Это Нины, – отрицательно качнула головой Юля. – Вы свои уже слопали. Ешьте теперь печеньки с вафлями.

Две пары одинаковых карих глаз выжидающе уставились на старшую сестру.

– Пусть забирают, – Нина отодвинула тарелку с нетронутым супом. – У меня что-то аппетита нет. Пойду прилягу, книжку почитаю.

Юля поставила кружки с какао перед Тоней и Ваней и прижала ладонь ко лбу падчерицы.

– Все нормально, Юль, – успокоила ее Нина. – Просто устала сегодня. Посуду помыть?

– Нет-нет, мы с Ваней и Тоней сами справимся, – мачеха забрала тарелку из ее рук.

Двойняшки разом прекратили жевать и вновь уставились на сестру.

– И нечего ее взглядом сверлить, – встала на защиту падчерицы Юля. – Она для вас свои плюшки не пожалела.

Нина показала сестре и брату язык и вышла из комнаты. По пути открыла входную дверь, за которой Альф терпеливо ждал, когда его впустят.

– Иди к Юле, сегодня она тебя покормит, – сказала она псу, и тот послушно заковылял в сторону кухни.

Нина поднялась наверх и, воровато обернувшись, прошмыгнула в спальню Эли. На то, чтобы вынуть из видеомагнитофона «Бал вампиров» и выключить телевизор, ей понадобилось меньше минуты. Куда больше времени ушло на поиски книги, которая появлялась в кадре. Разглядеть на экране название и автора не удалось, поэтому Нина ориентировалась на цвет обложки. Нашла на третьей снизу полке. «Реквием блондинкам» Джеймса Хэдли Чейза. Пошевелив остальные книги, чтобы между ними не осталось зазоров – вдруг кто заметит проплешину на всегда идеальных Элиных полках, – она окинула комнату придирчивым взором и погасила свет. Взгляд снова зацепился за дверь. Нина раздраженно одернула себя – ничего там нет, успокойся! – и, бережно сжимая в руках томик одного из самых нелюбимых авторов, пошла в сторону своей спальни.

* * *

Легко поддалась тяжелая дверь,

Малышка вошла в темноту:

«Ну, где же ты есть, маленький зверь?

Тебя я найти не могу».

Поблизости раздался скрип

И тихие шаги.

И тут же вверх пошла она

По лестнице в тени.

Зашла она в спальню с огромной кроватью,

Прошла мимо зеркала и замерла:

Оттуда смотрело ее отражение,

Такое же точно, но без лица.

И вдруг со стороны кровати

Раздался дикий жуткий смех.

Малышка резко обернулась

Вся побелевшая, как снег.

Нина захлопнула книгу и поглядела на ведьму старого дома, чье лицо взирало с обложки, – сегодня оно казалось озадаченным.

– Разделяю твои чувства, – Нина взяла в левую руку томик Чейза. – Мне тоже не дает покоя вот эта писанина.

Она положила книжку про ведьму на прикроватную тумбочку и в который раз за последний час раскрыла форзац «Реквиема блондинок».

Что я знаю о Бруксах – было выведено аккуратным Элиным почерком.

Нина вновь и вновь перечитывала эти немногочисленные строки, надеясь отыскать подсказку. В голову ничего не шло, ни единой мысли. Все, о чем писала сестра, Нина знала с раннего детства: байки о Бруксе, как и об остальной нечисти, якобы обитающей в их городе, передавались из уст в уста, от одного поколения к другому на протяжении веков. Но в них не было и толики правды, в этом Нина солидарна с Кристиной: страшные сказки сочинялись лишь для того, чтобы внушить детям банальные правила безопасности, пока у тех не отрастет собственный здравый смысл, в народе известный как инстинкт самосохранения. Сказка о Бруксе учит не пускать в дом незнакомцев, страшилка о русалках – не плавать ночью в озере. С мифом о хозяйке пещер и летучих мышах-кровососах тоже все просто – держитесь подальше от расщелин, где легко провалиться в шахту и свернуть шею. Слухи о псе покойной библиотекарши, который якобы отгрыз хозяйке ногу и сбежал в неизвестном направлении, призывают обходить стороной незнакомых собак. Сказка о сумасшедшем кондитере, что прячет в конфетах куски лезвия, – лишнее напоминание о том, что небезопасно брать сладости у посторонних. Неизвестный монстр в лесу – то ли стрыга, то ли волколак – предостережение от ночных прогулок. А весь посыл легенд про оставленные людьми места – ж/д станция с поездом-призраком, заброшенные дома, куда души жильцов заманивают детей, или те же Измайловские конюшни – сводится к одному: не бродить по заброшкам, где в любой момент может что-то рухнуть на голову.

Но Эля, очевидно, действительно верила, что ее преследует Брукса. Более того, она ее видела. Близко видела. Поэтому вариант с