Вечность на двоих - Варгас Фред

— Вот и наш переводчик, — сказал Адамберг. — Он часто улыбается, но не всегда понятно чему.

Через пять минут Матиас уже стоял на коленях возле могилы и изучал почву. Адамберг знаком приказал своей команде молчать. Земля говорит тихо, надо быть начеку.

— Вы тут ничего не трогали? — спросил Матиас. — Никто не перекладывал стебли роз?

— Нет, — сказал Данглар, — в том-то и дело. Родственники покойной рассыпали розы по всей могиле, сверху положили плиту. То есть земли никто не касался.

— Стебель стеблю рознь, — сказал Матиас.

Ползая на коленях вокруг могилы, он быстрым движением коснулся по очереди всех роз и пощупал грунт в разных местах, словно ткач, проверяющий качество шелка. Потом, улыбнувшись, он поднял глаза на Адамберга.

— Видел? — спросил он.

Адамберг помотал головой.

— Некоторые стебли, стоит их задеть, отделяются от земли, а остальные в ней утоплены. Вот эти лежат на своем месте, — указал он на розы в нижней части могилы. — А верхние были сдвинуты. Видишь?

— Слушаю, — нахмурился Адамберг.

— Это значит, что тут копали, — продолжал Матиас, осторожно снимая стебли в изголовье могилы, — но только в одном месте. Потом увядшие цветы положили на холмик, чтобы замести следы. Но это все равно заметно. Ты вот сдвинешь стебель розы, а тысячу лет спустя об этом все равно узнают, понял?

Адамберг ошарашенно кивнул. Получается, тронь он сегодня тайком и под покровом темноты лепесток какого-нибудь цветка, через тысячу лет такой вот Матиас вычислит его. Мысль о том, что все его жесты оставляют несмываемый отпечаток в Истории, встревожила комиссара. Но он быстро успокоился, взглянув на Матиаса, который, вынув из заднего кармана мастерок, ласково протирал его пальцами. Такие парни на дороге не валяются.

— Трудно придется. — Матиас скривился. — Яму сразу засыпали той же землей, и границы не видно. Рыть-то они рыли, только где?

— Ты не сможешь ее найти? — вдруг забеспокоился Адамберг.

— Глазами — нет.

— А как?

— Пальцами. Когда нельзя увидеть, можно почувствовать. Просто времени уйдет больше.

— Что почувствовать? — спросил Жюстен.

— Границы ямы, стык между краем и насыпью. Земляной шов на месте склейки. Он есть, просто надо его обнаружить.

Матиас провел рукой по гладкой поверхности земли. Потом словно зацепил ногтями невидимую трещинку и медленно стал продвигаться по ней. Сосредоточив все чувства в кончиках пальцев, он почти не смотрел вниз, словно слепец, опасающийся, что несовершенство зрения может помешать его поискам. Так, постепенно, он нарисовал неровную окружность в полтора метра диаметром и обвел ее мастерком.

— Вот оно, Адамберг. Я сам возьму лопату, чтобы пройти точно по стенкам раскопа, а твои ребята будут выносить землю, так мы быстрее управимся.

На глубине восьмидесяти сантиметров Матиас распрямился, снял рубашку и провел рукой по стенкам ямы.

— Не думаю, что твой землекоп тут что-то спрятал. Мы и так уже слишком глубоко зашли. Он рыл до гроба. Их было двое.

— Точно.

— Один копал, второй опоражнивал ведра. На этой глубине они поменялись ролями. Все копают по-разному.

Матиас снова взялся за мастерок и нырнул в яму. Ведра и лопаты они одолжили у сторожа. Вейренк и Жюстен выносили грунт.

Матиас протянул Адамбергу серые камешки.

— Закапывая яму, они занесли сюда камешки с аллеи. Они устали и лопату стали вонзать по наклонной. Ничего не спрятали. Тут все чисто.

Молодой человек продолжал рыть еще в течение часа, прервав молчание только два раза, чтобы объявить: «Они снова поменялись ролями» и «Они перешли с заступа на кирку». Наконец Матиас поднялся, облокотившись о край ямы, которая была ему уже почти по грудь.

— Учитывая состояние роз, покойник попал сюда недавно.

— Три с половиной месяца назад. Это женщина.

— Вот тут наши дороги расходятся, Адамберг. Теперь твоя очередь.

Матиас оперся о края ямы и выпрыгнул наружу. Адамберг взглянул на дно раскопа.

— Ты не докопал до гроба. Они остановились раньше?

— Я докопал. Но гроб открыт.

Полицейские обменялись взглядом, Ретанкур сделала шаг вперед, Данглар и Жюстен — назад.

— Деревянная крышка взломана ударами кирки и сорвана. Внутри полно земли. Ты же про землю у меня узнать хотел, а не про тело. Я предпочитаю не смотреть на это.

Матиас засунул мастерок в карман и вытер огромные ладони о штаны.

— Дядя все ждет тебя на ужин, — сказал он Адамбергу, — ты в курсе?

— Да.

— У нас кончились деньги. Скажи, когда придешь, и Марк сворует бутылку и что-нибудь вкусненькое. Ты кролика любишь? Или лучше лангустинов? Пойдет?

— Просто отлично.

Матиас пожал комиссару руку, коротко улыбнулся всем остальным и ушел, перебросив рубашку через руку.

XVII

Побледневший Данглар с постным видом изучал свой десерт. Он терпеть не мог эксгумацию и прочие издержки своей профессии. Мысль о том, что по милости какого-то психа-гробокопателя он обязан заглядывать в открытый гроб, доводила его до умоисступления.

— Съешьте уже свое пирожное, Данглар, — настаивал Адамберг. — Сладкое вам сейчас не помешает. И допейте вино.

— Надо совсем сбрендить, чтобы засунуть что-нибудь в гроб, черт возьми, — проворчал Данглар.

— Засунуть или вынуть оттуда.

— Какая разница. В этом мире и так достаточно тайников, нет?

— А если его застали врасплох? А если ему пришлось спрятать свой клад в гробу до того, как завинтили крышку?

— Ценный, должно быть, клад, если они рискнули вернуться за ним через три месяца, — сказала Ретанкур. — Бабки или дурь, третьего не дано.

— Дело не в том, что этот тип сбрендил. Непонятно, почему он копал в изголовье, а не в ногах. Хотя в изголовье меньше места и добраться туда труднее.

Данглар молча кивнул в знак согласия, продолжая поедать взглядом свой десерт.

— А может, эта штука уже лежала в гробу, — сказал Вейренк. — Может, он не сам это туда положил и не сам место выбирал.

— Что, например?

— Ну, ожерелье, сережки на покойнице.

— Кражи драгоценностей меня в тоску вгоняют, — пробормотал Данглар.

— Испокон века могилы грабят именно с этой целью, капитан. Нам надо справиться о благосостоянии покойной. Что вы там вычитали в книге записей?

— Элизабет Шатель, незамужняя, бездетная, родилась в Вильбоск-сюр-Риль, возле Руана, — отрапортовал Данглар.

— Что за напасть, никуда мне от нормандцев не деться последнее время. Во сколько приедет Ариана?

— Какая еще Ариана?

— Судебный медик.

— В шесть часов.

Адамберг провел пальцем по краю бокала, и тот издал жалобный стон.

— Съешьте же это чертово пирожное, майор! Вы не обязаны нас сопровождать.

— Если вы останетесь, я тоже останусь.

— У вас иногда какой-то средневековый образ мыслей. Слышали, Ретанкур? Я останусь — и он останется.

Ретанкур пожала плечами, и Адамберг вымучил из бокала очередной протяжный стон. На экране телевизора мелькали кадры шумного футбольного матча. Комиссар задержал взгляд на футболистах, бегающих туда-сюда по полю. Посетители кафе, задрав голову, но не переставая жевать, с упоением следили за каждым их движением. Адамберг никогда ничего не смыслил в футболе. Если мужикам так нравится загонять мячик в ворота — что ему как раз было понятно, — зачем нужна еще одна такая же команда, единственная цель которой — помешать им это сделать? Ведь в мире и без того хватает парней, которые только и делают, что мешают вам забросить мячик туда, куда хочется.

— А вы, Ретанкур? — спросил Адамберг. — Вы останетесь? Вейренк пойдет домой. Он на ногах не стоит.

— Я останусь, — пробурчала Ретанкур.

— Надолго?

Адамберг улыбнулся. Ретанкур развязала, потом снова завязала хвост и отправилась в туалет.

— Чего вы к ней пристали? — спросил Данглар.

— Потому что она от меня ускользает.

— Куда?

— К Новичку. Он достаточно силен, чтобы увлечь ее в свой водоворот.