Мое лицо первое - Татьяна Русуберг

кеды натерли ему ноги. Голова была низко опущена, спутанная челка свесилась на глаза. Вряд ли он заметил меня.

Я быстро оглядела парковку. Никого, только поваленные ветром велосипеды. Еще бы — звонок вот-вот должен был прозвенеть, если уже не прозвенел. Возможно, лучшего случая поговорить с Дэвидом наедине мне бы не представилось.

— Привет! — Я тормознула и соскочила с велика рядом с ним.

Монстрик шарахнулся в сторону. Руки вскинул, защищая голову, и слегка присел, словно готовясь принять удар. «Бедный парень! — подумала я. — До чего тебя довели».

Я сглотнула вставший в горле ком и растянула губы в самую широкую улыбку, на какую оказалась способна.

— Ты что, шел от дома пешком? В такой-то колотун? — Безопаснее всего начинать с нейтральной темы, а что может быть нейтральнее, чем погода?

Дэвид опустил руки, но поза оставалась напряженной, будто он не знал, чего от меня ожидать — пинка или подначки. Челка, закрывавшая пол-лица качнулась. Наверное, это значило «нет».

— А где тогда твой велик?

Его рука поднялась и вытянулась куда-то влево. Я заметила, что Монстрик натянул рукава свитера на кисти: покрасневшие большие пальцы торчали из дырок в вязаной ткани. Никогда раньше не встречала такой альтернативы перчаткам.

Наверное, по моему взгляду Дэвид понял, что его пантомима оставила меня в недоумении: никакого велосипеда в указанном направлении я не обнаружила.

— У детсада.

Он сказал это так тихо, что я бы не услышала, если бы ветер не бросил слова прямо мне в лицо. Боже праведный! Он! Сказал! Это! Аня с Катриной не обманули: парень действительно был не немой! И кстати, у него оказался приятный голос. Довольно высокий и мягкий, с тягучей ноткой неуверенности в конце фразы, будто Дэвид сам удивлялся тому, что говорил.

— У детсада? — переспросила я, пытаясь скрыть воодушевление. Мне хотелось снова услышать его голос. — Ты завозил туда братишку с сестренкой? — высказала я свою догадку. Это было просто: под навесом во дворе Винтермарков я видела здоровенный тяжелый велик с детской тележкой-прицепом.

Кивок.

Блин, сказала я себе, надо задавать вопросы, на которые нельзя ответить просто «нет» или «да»!

— Ну ты силен! Я против ветра еле педали крутила, а ты еще прицеп с близнецами тащил. Кстати, а они уже не слишком ли большие, чтобы сидеть в тележке? У них же есть свои велосипеды? — Пока я тараторила, Монстрик шаркал себе к школе. Я не отставала, катя велик, который держала за руль. — Почему бы мелким не крутить педали самим?

Дэвид скосил на меня черный глаз и неопределенно двинул головой. И снова прозвучал мягкий тихий голос с вопросительной ноткой в конце фразы:

— Много машин.

Ничего себе! Это в Хольстеде-то? Да тут даже по центральной улице тачка в час проезжает. И через каждые пять метров знаки понатыканы: на одних девочка с косичками, мячик и надпись «Осторожно, дети!», на других — «Снизь скорость».

Ладно, раз мы продвинулись так далеко, пора было подходить к самому главному.

— Дэвид…

Он сбился с шага, услышав свое имя. Попытался спрятаться за волосами, но ветер нахально откинул их со лба. Прозрачный, как чистейшая вода, глаз нерешительно уставился на меня, а черный близнец буквально сверлил мое лицо.

Я кашлянула и поставила велосипед на подножку. Знала, что его наверняка перевернет ветром, но места под навесом уже не осталось.

— Тебе передали вчера задание по английскому?

Он медленно кивнул. Из-за его странных глаз мне трудно было понять, куда смотреть. Светлый выглядел пустым и слепым, а черный казался дырой в полотне лица, из которой на меня взирала тьма.

— А ты… его прочитал?

Снова последовал кивок. Блин, как было понять, заметил ли Монстрик надпись, которую я сделала карандашом на задней стороне распечатки? Вчера я сомневалась, что он захочет со мной разговаривать, вот и оставила для него коротенькое, но важное послание: «Прости меня».

— И что ты думаешь?

Его веки дрогнули и чуть опустились, тень от густых ресниц сделала взгляд почти обычным. Язык нерешительно тронул корочку на губах. Я чувствовала: Дэвид хочет что-то сказать. Быть может, что-то большее, чем два коротких слова.

Выкрик «Прогуливаем?» заставил меня подскочить на месте. Я чуть не повалила собственный велик, а Монстрик испуганно сжался, прячась в привычную раковину. Девчонка из девятого промчалась мимо нас, пихнув рюкзаком Дэвида. Он сунулся вперед, взмахнул руками, чтобы не упасть.

Я среагировала инстинктивно: подхватила его под локти — такие острые, что было непонятно, как они не прорвали свитер.

На мгновение мы оказались очень близко друг к другу — Мон-стрик и я. Его пальцы вцепились мне в плечи. На горле Дэвида сильно и часто пульсировала жилка. Исхлестанные ветром щеки горели. Я видела собственное крошечное отражение в черном зеркале одного широко раскрытого глаза и тонула в прозрачной лагуне другого. Казалось, я навсегда поймана его зрачками и не смогу найти дорогу обратно.

Он отпустил меня первым. Моргнул. Отшатнулся. Скользнул взглядом по школьным окнам и прихрамывая почти побежал ко входу, низко опустив голову. Но почему-то я знала, что я все еще там: в его разных глазах.

Я оказалась права. Дэвида, конечно, шпыняли, доставая бесконечными шуточками про гольф и спрягая на разные лады глагол «кончать». «Слыхали? Моются два гольфиста в душе, вдруг видят: сперма поплыла. Один другого спрашивает: дорогой, ты кончил? А тот отвечает: нет, пукнул». Или: «А чего это у Гольфиста тетрадь слиплась? — Да это он хотел сочинение кончить, а вместо этого кончил на сочинение». Ну и подобный идиотизм. Но жертва, по обыкновению, прикидывалась глухонемой, фантазия постепенна иссякла, и все переключились на обсуждение приближающегося вечера и тусовки у Тобиаса.

Ожидалось, что хозяин обеспечит закусь, а гости принесут с собой выпивку. С этим у нас в доме было совсем плохо: папа пил только вино и только за компанию с гостями. На случай неожиданного визита в буфете хранилась пара пыльных бутылок, но вряд ли кто-то из одноклассников польстился бы на их содержимое. Судя по всему, у них котировались сладкие алкогольные коктейли, пиво и крепкое спиртное. Что ж, вот и нашелся предлог откосить от сомнительной вечеринки.

Я поделилась с Кэт своими опасениями, но та только выпучила глаза и затрясла лиловыми локонами:

— Да ты чего! Даже не заморачивайся на этот счет: Еппе притащит на двоих. И вообще, Тобиас сказал без тебя не приходить. Там один парень из девятого, — Катрина взяла меня под локоть и понизила голос, ее волосы щекотно коснулись моего уха, — очень хочет тебя видеть. Он тут у нас типа звезда