Прошлым летом - Ло Голд

для всех? — она приближается к Данике. — Ты видела, сколько мы уже получили? Ты готова это просто бросить?

Неожиданные слова для Эбби — не похоже, чтобы она отчаянно нуждалась в деньгах. Но она не ошибается. Похоже, мы все готовы рисковать безопасностью ради бабла, наркоты и секса. В некотором роде это полный пиздец.

— Срочная новость, Эбс: мне насрать на эти ёбаные деньги, — огрызается Даника, приставляя палец к виску, будто имитируя заряженный пистолет. — Ты думаешь, несколько штук стоят того, чтобы умереть за них?

— Господи, у тебя паранойя…

Даника резко разворачивается:

— Люси мертва. Сара мертва. Кто следующий? Крис? Ты?

Эбби сокращает дистанцию. Мне бы вмешаться, но у меня нет сил на это дерьмо. Если понадобится, я избавлюсь от них. Мёртвый груз всегда тянет на дно.

— Знаешь, что? Может быть, это должна быть ты, по крайней мере, тогда у нас было бы немного тишины и покоя, — Эбби плюёт словами в адрес своей подруги, и в её голосе столько яда, что неожиданно от этой миниатюрной блондинки.

Ауч.

Я делаю шаг ближе, но всё ещё молчу, пока они продолжают грызть друг друга. Что-то не так. Моя кишка чует это раньше, чем разум успевает понять. Даника снова идёт вперёд, глубже в лес.

Эбби следует за ней.

Но как только она ступает под сень деревьев — раздаётся металлический хруст.

Громкий щелчок.

Затем леденящий кровь вопль.

Я бегу.

Когда я достигаю поляны, Даника уже сидит на корточках в грязи, её руки в крови, пока она снова и снова кричит имя Эбби. Мой взгляд скользит туда, куда направлены её руки, и открывшаяся картина, будто из фильма ужасов.

Эбби извивается на земле, рыдая, её нога зажата в стальных челюстях медвежьего капкана. Он не ржавый и не старый, что означает, что его установили здесь специально для кого-то из нас. Хирургическая сталь блестит в ночи — зубья глубоко впились в плоть, механическая защёлка гудит. Кровь хлещет из её голени прерывистыми толчками.

— По-помоги… — хнычет Даника, поднимая на меня заплаканные глаза. Эбби выглядит так, будто вот-вот впадёт в шок — глаза выпучены, зрачки расширены настолько, что радужек не видно.

— П-по-жа… — она задыхается.

Что, нахуй блядь, я должен сделать?

Я опускаюсь на колени перед ними, сжимая металл руками.

— Придётся разжать это силой, — говорю я, глядя на Эбби. Она дрожит, стиснув зубы, но кивает, давая разрешение.

Не жду ни секунды — дёргаю ловушку.

Раздаётся пронзительный вопль.

Плоть рвётся, крови становится больше, но капкан не поддаётся.

Ебать!

Пробую снова.

Новый крик.

— Снимите это с меня! — вопит она.

Мои руки залиты её тёплой кровью, пот уже стекает по спине, но я снова впиваюсь пальцами и тяну изо всех сил.

Но всё, чего я добиваюсь, это сдираю кожу и плоть с её ноги, будто чищу картошку.

Бесполезно.

Она в ловушке.

Через густые ресницы я смотрю на Данику, она ждёт ответов, утешения, но мне нечего предложить.

Прежде чем я открываю рот, раздаётся свист.

Вспышка света.

Пуф.

Движение такое быстрое, что я лишь чувствую ветерок, когда оно проносится мимо и вонзается в плечо Эбби.

Она кричит, а я плюхаюсь на задницу.

Даника замирает.

Я лихорадочно осматриваю лес вокруг, но ничего. Ни движения, только вопли Эбби. Мне нужно, чтобы она заткнулась нахуй.

— Эбби, дорогая, тебе срочно нужно заткнуться, — говорю я как раз в тот момент, когда ещё один острый осколок стекла рассекает воздух.

БДЫЩ.

К счастью, он пролетает мимо моей головы и врывается в кору дерева рядом со мной.

— БЕГИ! — ору я Данике, затем, с каплей вины глядя на Эбби, беззвучно шевелю губами:

— Прости.

Она рыдает, окровавленные ладони прижаты ко рту, сдерживая новый крик.

— Пожалуйста, не бросайте меня, — умоляет она, пока алая струйка стекает по руке. — Пожалуйста…

Даника мотает головой, застыв в ужасе. Я щёлкаю пальцами. Нам пора двигаться.

— Даника, — пытаюсь до неё достучаться. — Беги.

Ещё один осколок пролетает мимо и вонзается Эбби в бедро, перерезая вену. Кровь хлещет на землю. Теперь она истечёт кровью быстрее. Хорошо.

— ДАНИКА! — ору я, встряхивая её. Она колеблется пару секунд, затем бросается бежать, а я следую за ней.

— Не оставляйте меня! — крики Эбби преследуют нас.

Даника всхлипывает, замедляя шаг, но я упираюсь ладонью в её спину и толкаю вперёд.

— Беги! — приказываю я.

Когда очередной осколок рассекает воздух между нами, я слышу, как он вонзается с мокрым хрустом. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что последний кусок стекла влетает Эбби в рот, пробивая затылок насквозь.

— Эбби! Нет! — хнычет Даника, падая на колени, когда тело её подруги обмякает.

Лес снова затихает, пока я подхожу к Данике. Моё тело действует на автопилоте: я опускаюсь рядом, руки в крови, и мы смотрим на жуткое зрелище перед нами.

И тут в моём кармане вибрирует телефон — один из спутниковых, выданных нам для съёмок. Достаю его и смотрю на экран.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Не волнуйся, дамы всегда вперёд.

Затем новая вибрация. Новое сообщение.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Хочешь сыграть в игру?

Saw (фильм, 2004)

Психологическая игра над жертвами

Персонажи осознают, что за ними наблюдают, их мучают и заставляют принимать решения — кого спасать, а кого бросить. Это перекликается с «Пилой», где Джон Крамер и его последователи ставят людей в ситуации морального выбора: причинить себе или другому страдание ради спасения.

Глава 11. УЖАСАЮЩИЙ

Даника

Воскресенье. Ночь.

Рыдания, сотрясающие моё тело, буквально грохочут в костях. Я падаю на землю, поднимая облако пыли. Костёр давно погас — в яме передо мной лишь несколько тлеющих углей. Единственный свет исходит от луны, бросающей уродливые тени на землю под моим дрожащим телом.

Эбби мертва.

Я только что видела, как умирает моя лучшая подруга.

И это точно не было ебучей случайностью.

Я прикрываю рот руками, пытаясь подавить очередной надрывный всхлип. Здесь есть кто-то. Кто-то, кто хочет нашей смерти. Но почему мы? Кто это делает?

— Какого хуя?! — кричит Крис за моей спиной, яростно мечась по пыльной земле.

Я не могу ответить ему. Я едва дышу. Грудь сжата так сильно, что начинается гипервентиляция.

— Это больше не ёбаная шутка. Я, блядь, вызываю копов, — рычит Крис, направляясь в темноту.

Я хочу попросить его остаться, умолять не бросать меня одну, но слова застревают в горле. Мир плывёт и кружится подо мной. Кажется,