Она пробуждается - Джек Кетчам

– Ты чокнутая.

– Замечательно.

– Прекрати.

– Дай мне руку.

– Нет.

– Дай мне руку, Роберт.

– Прекрати. Я не шучу.

– Роберт, я могу драться с тобой всю ночь. Я сильная. Ты это знаешь. Я могу сделать что угодно. Дай мне твою руку, сукин сын!

Он пристально посмотрел на нее. Потом отпустил. Отстранился от нее, откинулся назад. Ее бедра продолжали извиваться под ним.

Он протянул ей левую руку.

Она широко развела его пальцы и прижала их к своей груди. От его прикосновения она словно вся вспыхнула. Ее грудь была липкой от пота.

Это был сон, эротический и пугающий. Доджсон знал, что когда проснется, будет чувствовать себя так, словно переспал с трупом.

– Сделай мне больно, – сказала она. – Очень больно.

И он выполнил ее просьбу, поскольку сам этого хотел.

* * *

После Доджсон лежал и только притворялся спящим.

У него было на то две веские причины.

Он чувствовал себя так, словно перешел определенную черту и не знал, сможет ли вернуться обратно. Его мучила не только вина, но и осознание того, что произошло. Разумеется, Лейла его провоцировала, довела до предела и даже хуже того, но дальше они оба схлестнулись не на шутку. Они не занимались любовью, они сражались. Он причинил ей боль, потому что ему это было необходимо после всего, что она сказала и сделала. Он мог бы сослаться на свою невменяемость, но в глубине души понимал, что это не так, и причина отчасти крылась в смерти одной женщины в далеком Нью-Йорке, а также в последовавших за ней прожитых впустую годах, когда он холил и лелеял свой гнев за то, что не может больше быть с ней, мучился бессмысленными вопросами, которые теперь навсегда останутся без ответа. «Почему, Марго? Что я сделал? Почему ты так со мной поступила?» И в этом заключалась первая причина его бодрствования.

Вторая была страхом.

Он помнил, как Лейла сказала: «Может, сегодня тебе стоит проявить осторожность, когда будешь ложиться спать».

Чувство вины не могло притупить ощущения ее близкого присутствия. И страха, который она внушала.

Доджсон не знал, насколько она безумна. Хотела ли она просто добиться грубого жесткого секса или была способна на нечто большее? И ужасное?

«Сделай мне больно. Убей меня. Я тебе разрешаю».

Он страдал от вины и осознания происходящего.

Но также понимал, что рядом с ним в кровати кое-кто лежит.

Доджсон посмотрел на Лейлу. Теперь она казалась такой умиротворенной, лицо выглядело спокойным и безмятежным.

«Господи, – подумал он. – Кто она?»

«Что я натворил?»

Он лежал неподвижно и тихо, смотрел на нее и ждал рассвета.

Джордан Тайер Чейз

Скиатос

Чейз сидел в порту, откуда отходили туристические корабли, отвозившие туристов к гротам, и ждал Тасоса, или Кролика Тасоса, как называли его друзья. Дело в том, что в семилетнем возрасте Тасос украл кролика, освежевал и втайне от отца пытался обменять в местной лавке на литр вина, чтобы потом это вино где-нибудь задешево продать. В Греции прозвища остаются на всю жизнь. Вот и Тасосу приходилось мириться с тем, что его имени теперь всегда предшествовало название этого зверька. И память о первой сорвавшейся сделке теперь неотступно сопровождала этого успешного сорокавосьмилетнего бизнесмена.

Напротив Чейза мужчина в рабочем комбинезоне красил стулья в ярко-зеленый цвет – на Пасху предстоял наплыв туристов, а вскоре начинался высокий сезон.

Пожилой мужчина с крючковым носом и в коричневом костюме-тройке пробирался между столиками, его оранжевые четки свисали с руки, которую он держал за спиной. Костюм выглядел дешево, но был сшит по его сухопарой фигуре и безукоризненно отглажен.

Он остановился позади Чейза. Тот почувствовал на себе пристальный взгляд и обернулся.

– Здравствуйте, – по-гречески обратился Чейз к незнакомцу.

Мужчина ничего не ответил. В его водянистых глазах не было враждебности. Однако Чейз почувствовал, что его оценили и пришли к выводу, что он недостаточно хорош. «Мы все неидеальны», – подумал он.

Когда мужчина двинулся дальше, Чейз попытался представить себе, как выглядит порт глазами восьмидесятилетнего грека. Мальчишки, гоняющие на своих скутерах. Потные полуголые туристы, загорающие на пляжах Коконарес или Банана-Бич. Умудренные опытом мужи, сидящие в тени и потягивающие фраппе «Нескафе» вместо горячего греческого кофе, шелестящие газетами и глазеющие на женщин в открытых топиках.

«Здесь все так быстро меняется», – подумал Чейз.

Взять хотя бы этого человека. Старинные четки и костюм-тройка. Страна пережила мощнейший кризис самоопределения на всех уровнях. Старое смотрело на все новое с восхищением и ужасом, с завистью и растерянностью.

– Приветствую, Чейз! Как поживаешь? Все хорошо?

Перед ним стоял Тасос. Он наклонился и пожал протянутую руку.

– Черт, Тасос, ты же знаешь, я всегда выхожу сухим из воды.

«Он совсем не изменился», – подумал Чейз.

Все то же круглое обветрившееся лицо, такое же крепкое рукопожатие и золотозубая улыбка. Неожиданно Чейз обрадовался этой встрече.

Он подумал, что три года – слишком долгий срок для разлуки с другом. Они с Тасосом вместе учились в колледже. А после его окончания занимались сделкой по продаже земельного участка около Афин. Потом были и другие дела, связанные с морскими перевозками, но теперь почти все вопросы они решали по телефону. Чейз понял, что соскучился по Тасосу.

Он сел, широко улыбаясь, и Чейз окинул его внимательным взглядом. Тасос выглядел хорошо – стройный, подтянутый. Чейз знал, что Тасос покупал одежду в Париже. Большинство обеспеченных греков предпочитали одеваться именно в Париже, а не в Лондоне.

– Я так рад тебя видеть, дружище.

– И я тебя, Тасос. Как Анналука?

– Замечательно, замечательно. Передает тебе самый горячий привет. А как Элейн?

– Отлично. По крайней мере, я так думаю. Пока еще не звонил ей.

Тасос нахмурился:

– Почему? Чейз, у тебя неприятности?

– Нет. Никаких неприятностей. Просто возникли небольшие сложности. Я позвоню. Как малыш?

– Он уже не малыш, Чейз. Ему двадцать четыре года. Настоящий силач. С вот такими плечами!

– Как у его отца.

– Да, как у отца.

– Тебе нравится быть отцом?

– Я прирожденный отец, – улыбнулся Тасос. – Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.

– Да, как-нибудь.

Тасос наклонился к нему.

– Мне кажется, у тебя немного усталый вид.

– Нет, у меня все хорошо.

– Надолго в Греции? Может, возьмешь отпуск и поживешь у нас?

– Посмотрим. Ты связался с Яннисом?

– Да. Он сказал, никаких проблем. Владельцы виноградников готовы поставлять свой товар и в этом году ожидают отличный урожай.

– Мои клиенты уже сделали заказ на сумму свыше пяти с половиной миллионов. Всего за десять дней я получил заказ на шестьсот тысяч. Мы предполагаем, что до конца