Ночные гости - Альбина Равилевна Нурисламова

конечно. Приглядевшись, Яна заметила, что волосы у него светлые, а глаза ярко-голубые, взгляд другой. И пониже он, со Светкой они одного роста. А Лютый высоченный, как шкаф. Да и потом, это – Марат, а того негодяя Артуром звали.

Но все равно сходство поразительное, точно – родственники.

– Кто его родители? – спросила Яна, стараясь ничем себя не выдать, но бесполезно. Дочь заметила, спросила, в чем дело.

– Кто они? – настойчиво спросила Яна и, не дождавшись ответа, выпалила: – Отца Артуром зовут?

Светка удивленно кивнула.

– У него своя компания, он директор предприятия, – ответила дочь. – Марат нас познакомил. И Артур Альбертович, и Ольга Денисовна – замечательные люди.

– Не сомневаюсь, – прошептала Яна.

Своя компания. Ну конечно, как же иначе. И ведь в одном городе жили все эти годы, как же Яна не знала? Впрочем, если не хотеть, закрывать глаза, затыкать уши, можно всю жизнь слепым и глухим прожить.

– Мам, что с тобой? Что не так?

Наверное, будь сейчас день, Яна обдумала бы все, взвесила, решила, что сказать и как. Но была ночь, а где-то на границе света и тьмы маячила жестоко убитая, изуродованная Марта.

Поэтому Яна рассказала дочери все, не скрывая ни собственного малодушного поступка, ни своей лжи и предательства. Думала, дочь станет презирать, осудит, но та отреагировала еще хуже.

– Зачем ты мне все это рассказала? Только сейчас и выдумала, да? Сама – полный ноль, решила опорочить честных, порядочных людей, байку жуткую выдала и ждешь, что я поверю?! Ни одного доказательства, только твои бредовые слова!

– Но зачем бы я стала лгать? – растерялась Яна.

– Ясно, зачем! Чтобы мне нагадить! Ты неудачница, одинокая, никому не нужная, к тому же старая! Увидела, что я счастлива, и позавидовала! Я про это видео смотрела: матери часто завидуют дочерям и стараются разрушить их личную жизнь. Сама одна – пусть и у меня ничего в жизни не получится, да?

– Конечно, нет! – возразила Яна, гадая, как дочь могла подумать такое.

– Мне безразлично, даже если бы Артур Альбертович был преступником, хотя это ты сто процентов выдумала. Сын за отца не в ответе.

– Но я хочу предостеречь! Дочка, такие люди не меняются! Послушай…

– Нет, это ты послушай! – перебила Светка. – Я ухожу. Завтра же. Вернее, сегодня. И не пытайся меня остановить. Мы с Маратом все равно решили жить вместе. Думали чуть позже, но придется прямо сейчас. А тебя я больше видеть не хочу.

Дочь хлопнула дверью кухни. Яна сидела и слушала, как она носится по комнатам, с грохотом выдвигает ящики шкафов. Вещи собирает.

Наверное, надо бы встать, пойти за ней, уговорить, точнее, отговорить. Объяснить еще раз. Но Яна знала: бесполезно. Будь у них другие отношения, может, что-то вышло бы, а так…

Всё только хуже станет.

Слова покойной Марты не были вопросом – они действительно были призывом, предупреждением, как и сказала Олеся. Марта хотела, чтобы Яна догадалась о чем-то важном, узнала нечто значимое. Ведь и появилась-то она именно тогда, когда Света и Марат познакомились, начали встречаться.

Теперь, когда Марта добилась своего, наверное, не станет больше приходить. Покинет свою подругу во второй раз, теперь навсегда.

Простила ли она? Простила ли?

Входная дверь открылась и закрылась за Светой.

Яна вытащила из пачки еще одну сигарету, думая о том, что прошлое все-таки сумело ее догнать. И ничего теперь с этим не поделать.

Человек без тени

Стояла жара. Зной стекал с небес, как густая карамель, окутывал тело, не давая дышать полной грудью. Люди то и дело с надеждой поднимали головы, смотрели на небо, выискивая тучу, которая принесет долгожданный дождь, но синоптики были неумолимы: похолодание обещали не ранее середины июля. Еще недели две придется плавиться.

Олеся, Максим и их десятилетний сын Павлик жили на даче. Вернее, Олеся и Павлик с начала лета жили тут постоянно, а Максим приезжал после работы, благо что дача находилась недалеко от города.

На природе все-таки полегче, не так жарко, да и озеро недалеко. Правда, вода прогрелась настолько, что купание не освежало: словно в теплое молоко окунаешься.

Чуть легче становилось лишь вечерами, когда начинало темнеть, поэтому с наступлением сумерек семья не ложилась спать: подолгу сидели в саду, плескались в бассейне, разговаривали. Никогда, кажется, так много времени не проводили за разговорами, этому способствовало плохое качество связи: даже если и захочешь, не сможешь часами напролет зависать в Интернете.

В тот вечер все втроем сидели на открытой веранде, играли в настольную игру. Было тихо и по-особому уютно, как бывает только на даче: все кругом ощутимо временное, исключительно летнее, и в этом непостоянстве таится особое волшебство.

На свет лампы слетались серые ночные бабочки. Комаров, к счастью, отпугивало эффективное средство, которое сегодня привез Максим.

– А давайте страшилки рассказывать, – предложил Павлик, когда игра стала понемногу надоедать. – Я знаю про Черную руку, как она пролезла ночью в окно и утащила мальчика. Ему говорили не смотреть ночью в окошко, а он не послушался.

Кто не любит страшные истории? Они вызывают сладкий ужас и стойкое чувство радости, ведь с тобой-то этого точно не случится. Олеся улыбнулась и хотела рассказать про Красное пятно, но посмотрела на мужа и увидела, что он нахмурился.

– Может, чайку попьем? – сказал Максим, и голос его звучал напряженно.

Олеся сообразила, что тема страшилок мужу неприятна, хотя и не поняла, в чем причина. А Павлик с бесхитростной детской жестокостью заметил:

– Пап, ну ты чего, какой чай? Я хочу страшные истории! Ты что, не знаешь ни одной? Или боишься?

Отмахиваться от желаний и вопросов ребенка у них было не принято, нельзя сказать: отстань, нет, значит, нет; я взрослый, лучше знаю. А поскольку Павлик – весьма упрямый и настойчивый мальчик, родители понимали: без объяснений не обойтись. Поэтому Максим подумал пару мгновений, взвешивая за и против, и ответил:

– Страшилок я не люблю. Не рассказываю никогда, не читаю книги Стивена Кинга и других мастеров ужасов, фильмы не смотрю.

– Я заметила, – вставила жена, – думала, кстати, почему? Потому что ты слишком прагматичный человек?

Максим слабо улыбнулся.

– Если бы. Я не люблю этот жанр не потому, что не верю в такие вещи, а по прямо противоположной причине. Я точно знаю: жуткие мистические события порой происходят.

Сын с восторгом смотрел на отца.

– Ух ты, пап! Ты что, видел привидение? Расскажешь? Расскажи, а!

Максим поглядел на жену.

– Ты шутишь? – недоверчиво спросила она, ожидая, что он рассмеется и скажет, что разыграл их.