Горничная с проживанием - Моника Арья

медленно встала, аккуратно поставила том на место и обернулась.

– Наверное, вы тоже хотите стать доктором?

Спросила первое, что пришло на ум, лишь бы не задавать дикие, не дающие покоя вопросы.

– Хочу не хочу – придется, – пожал плечами Конрад и откинул волосы со лба.

– Придется? – приподняла брови я.

Довольно странный ответ для человека, который полностью управляет своей жизнью.

– Ну, я блудный сын, но рано или поздно все равно должен принять дела. – Конрад замолчал, криво ухмыльнувшись.

О чем он? О врачебной практике? Что ж, глядя на роскошное поместье, вряд ли следует винить его за подобный компромисс.

– Как насчет вас? Вы ведь на мой вопрос так и не ответили. С чего бы такой девушке подряжаться на грязную работу?

Я обвела глазами комнату, обдумывая ответ. Врать я никогда особо не умела. Да и где научиться врать девушке, годами жившей в большом шкафу вместе с сестрой, над которой ежедневно издевались, а она делала все, чтобы я не подверглась насилию? Девушке, прятавшей крошки еды в носовом платке на случай, если ее забудут покормить…

И все же я солгала, чувствуя, как заливаются краской щеки:

– Я коплю деньги на колледж.

– О, вот как? – улыбнулся Конрад. – А я учусь в университете Северной Каролины, приехал домой на летние каникулы. Вам тоже стоило бы туда поступить. Может, свозить вас, показать, что там да как?

Он озабоченно почесал затылок, а я плотно сжала губы, не дав вырваться глупой ухмылочке.

В комнате вдруг раздалось громкое жужжание, и я слегка вздрогнула.

– Конрад, ваш отец желает, чтобы вы как можно скорее подписали бумаги и принесли их ему. Он уже в нетерпении. Еще просит захватить книгу, которая упала на грязный пол – собирается ее заменить. К тому же, скорее всего, она помята.

Я зашарила глазами по комнате. Откуда доктору Айвори знать, что я уронила книгу? Как…

Я нервно обхватила себя руками, быстро сообразив, что к чему.

За нами наблюдают.

Глава 11

Я уселась за стол напротив Конрада, и от его дружелюбия не осталось и следа. Он все время посматривал куда-то в угол, однако мне было не слишком удобно оборачиваться. Наконец, задержав взгляд на моем лице, Конрад откашлялся.

– Работая на семью Айвори, вы должны понимать: самое главное требование здесь – полная конфиденциальность. Все, что вы услышите или увидите в этих стенах, не должно выйти наружу. Имейте в виду, если начнете распускать язык, последствия будут самыми суровыми. – Конрад выпрямился в кресле и опустил глаза на лежащую перед ним стопку бумаг. – Есть свод правил, с которыми вы должны согласиться, иначе не получите работу. Можете с ними ознакомиться, или, если хотите, я вам их…

– Нет-нет, конечно. Я…

Господи, неужели он решил, что я не смогу прочесть простой документ?

Взяв со стола первый лист, я пробежала по нему взглядом.

АЙВОРИ-ХАУС: СВОД ПРАВИЛ

• Конфиденциальность. Ничто из увиденного нельзя разглашать ни в доме, ни за его пределами.

• Вы не должны использовать парфюмерию в любой форме, следует избегать макияжа и аксессуаров, за исключением случаев, согласованных с работодателем.

• Вы должны одеваться исключительно в белое.

• Вы должны выразить согласие на установку внутриматочной спирали.

Стоп… Что такое? Я прищурилась, перечитывая первые четыре требования. Нет, условия насчет парфюмерии и макияжа – это куда ни шло. Мало ли, может, у кого-то из Айвори аллергия или отвращение к некоторым химическим компонентам. Опять же, дом весь белый, не дай бог что-нибудь испачкать помадой. С декоративными принадлежностями тоже понятно – зачем они уборщице… Белая одежда – немного странно, но допустим, такая здесь униформа. Но обязательная установка внутриматочной спирали?

Я подняла взгляд на Конрада, и тот сделал вид, будто рассматривает ручку.

– Можете объяснить, зачем…

– Зачем нужен пункт номер четыре? – безжалостно закончил он за меня.

Я откашлялась, поглядывая на графин.

– Попить можно?

– Да, конечно. Вода здесь специально для вас.

Я налила дрожащей рукой и сделала большой глоток, с наслаждением прислушиваясь к журчанию воды в горле. Осторожно поставив стакан на мраморную подставку, перевела взгляд на Конрада.

– Ну, это… Наверное, для того, чтобы вы не забеременели. Ведь тогда вам придется оставить работу, а мои родители любят нанимать персонал на долгий срок.

Он кивнул, словно пытаясь убедить сам себя, хотя в принципе – ничего странного. Безумно богатая семья, живет замкнуто. Зачем им очередь из отчаявшихся бездомных бедолаг, готовых подписать все что угодно, а потом лениво смахивать тряпочкой пыль с картин в обмен на жирный чек и прекрасные условия проживания?

Опять же, сын босса – такой милый мальчик… Я вдруг покраснела, поймав себя на легкомысленных фантазиях, и пробормотала:

– Да, логично.

Нахмурившись, прочитала остальные правила.

• Вам запрещается разговаривать и издавать любые физиологические звуки в крыле Орхидей.

Хм, физиологические звуки?

– Что, если мне захочется чихнуть? – уточнила я, указав на пятый пункт.

– Чихать нельзя. Запрещено издавать вообще любые звуки в зале Орхидей. Вам это обойдется очень дорого.

Конрад говорил с предельной серьезностью, уставившись мне в лицо немигающим взглядом. Хотя… Смотрел он вовсе не на меня. Слегка обернувшись, я схватилась за грудь.

Господи, доктор Айвори…

Он стоял сзади – в хирургическом халате, маленькой белой шапочке, белых, доходящих до локтя перчатках – и, нахмурившись, смотрел на сына.

– Почему так долго, Конрад? – Тихий голос доктора вселил в меня страх. – Нам нужно, чтобы она приступила к работе уже сегодня.

Ужасно, когда о тебе говорят в третьем лице, избегая встречаться с тобой глазами.

– Хорошо, доктор Айвори.

Я в изумлении смотрела то на одного, то на другого. Неужели Конрад всегда так обращается к родному отцу?

Доктор скользнул по мне взглядом и тут же развернулся к выходу из комнаты. Дверь открылась и закрылась за ним совершенно беззвучно.

Да что это за дом такой?

Глава 12

Остальные правила оказались не менее дикими, хотя с требованием об обязательной контрацепции сравниться все же не могли. Например, запрещалось выносить служебный телефон из своей комнаты. Нельзя фотографировать ни в доме, ни на прилежащей территории; а звонить или писать сообщения разрешали только после восьми вечера, когда заканчивалась смена. У меня никогда не было сотового, и я поразилась, что их просто так выдают в Айвори-хаусе.

Конрад передал мне следующий лист контракта, посвященный образу жизни в доме.

– Родители хотят, чтобы вы прочли этот раздел вслух.

Он снова покосился в угол комнаты и отчего-то покраснел. У меня по спине