Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

И точно в подтверждение его предположений девица вдруг встрепену­лась:

– А знаете, любезный, пожалуй, и я не откажусь от хорошего вина. За ком­панию…

Нет, она не показалась ему симпатичной.

Не показалась, невзирая на лицо с идеально пра­вильными чер­тами; на изредка покидающую это лицо серую озабоченность с искус­ственной твердостью. Временами молодая женщина становилась при­ветливо дружелюбной, и складочка между ровными бровями рас­правля­лась; в серо-голубых глазах заго­рались искорки интереса; слегка под­крашенные губы тро­гала легкая улыбка…

Но и это не до­бавляло к ней приязни.

Он не успел толком оце­нить роста с фигурой, пока та, подходя к столику, щел­кала высокими каблуками по тротуарной плитке. Воз­можно, и с этими элемен­тами внешности у Анастасии Игоревны все было в полном ажуре. Но… негатив первого и самого сильного впе­чатления, вызванного манерой дер­жаться с под­чиненным, увы, пере­кры­вал все то положительное, что явно бросалось в глаза.

Пока еще оставалось рубиновое вино в фужерах, Артур неза­метно наблюдал за ней, оценивал. Изредка они перекидывались фра­зами, не касавшихся причин пребывания в Париже. Веро­ятно, то­ро­питься было некуда – молодая женщина не интересовалась вре­ме­нем, не спешила дели­ться тайнами предстоящей миссии. Она вела себя так, словно прие­хала в столицу Франции насладиться дивными красо­тами сма­занной границы между летом и осенью; походить по модным бути­кам и выставкам, отведать изысканных блюд знамени­той фран­цуз­ской кухни…

Лишь после часа проведенного на веранде кафе, Ана­стасия ско­сила взгляд на запястье и приглушенно спросила:

– В каком отеле вы остановились?

– Не помню названия… Какая-то дешевая гостиница в квартале от площади Вогезов.

– И французским вы, надо полагать, владеете слабо. Верно?

– Верно. Как-то не было особой нужды говорить с прононсом в Чечне, – буркнул капитан.

– Понятно. Так вот насчет завтрашнего дня и легенды на бли­жайшее время… Мы с вами познакомились сегодня на буль­варе Сен-Жермен, неподалеку от этого кафе. А на два ча­са завтрашнего дня вы на­значили мне свидание у главного входа на кладбище Пер-Лашез.

Он кивнул. Затем с легким удивлением возвратил взгляд на ту, которой «назначил свидание»:

– Хм, а другого местечка я придумать не мог?

Девушка впервые улыбнулась, затушила в пепельнице сигарету и уточнила:

– Это самое большое и самое грандиозное мемориальное клад­бище в Париже – настоящий музей скульптуры под открытым небом. Кладбище привлекает толпы туристов со всего света и лучшего мес­течка для спокойной встречи отыскать трудно. Слева от центрально входа находится внушитель­ный павильон цветов под стеклянной крышей – там, выбирая букетик, меня и дожидайтесь.

– Ладно… Только не опаздывайте.

– Каковы ваши планы на остаток дня?

– Поеду в гостиницу. Закроюсь в номере и…

– Разве не тянет побродить по Парижу, посмотреть, полюбо­ваться?..

– Меня уже полгода тянет хорошенько отоспаться, – признался Дорохов.

– Что ж, дело ваше – отсыпайтесь. А у меня сегодня еще одно не­большое ме­роприятие. Полчаса в запасе имеется, пойдемте, так и быть – подброшу…

Расплатившись с официантом, они спустились с террасы на ал­лею, прошлись бульваром меж пышной растительности и ухоженных зеленых газонов с яркими пятнами цветочных куртин.

Покинув тенистый бульвар через центральные ворота, она дос­тала из пло­ской сумочки ключи и кивнула в нужную сторону:

– Машина за углом – через проулок.

Тем временем на улице, которую надлежало пересечь, происхо­дило что-то непонятное. Прохожие толпились на тротуарах и глазели на неторопливо бредущую по проезжей части бесконечную колонну странных мужчин, шедших широкими – человек в двадцать, рядами. Сбоку странноватых на вид демонстрантов с приличным интер­валом со­прово­ждали полицейские на мотоциклах; движение транс­порта по прилегающим магистралям замерло…

– Парад геев. Вчера о нем писали во всех французских газетах, – шепнула Анастасия. – Шествие начинается из центра – от Площади Республики и заканчивается на другом конце Парижа. По­том весь го­род еще неделю гудит от их дис­котек, концертов и фестива­лей…

Многие мужчины были одеты в кожаные брюки, плотно обтяги­ваю­щие ягодицы; руки украшали темные татуировки. Вероятно, эти ребята являлись «активистами». А их пассивные «под­ружки» выгля­дели просто бесподобно: разноцветные чулочки (в эта­кую-то жару!), юбочки, пышные бутафорские груди, длинные волосы. Но то, что ко­гда-то они были рождены мужиками, сомнений не вызывало – огром­ных размеров «ту­фельки», размашистая походка, грубоватые черты, явный перебор с косметикой…

Остановившись с молодой женщиной у края тротуара, Дорохов с кислой презрительностью посматривал на участников шествия. В ар­мии таковое явление встречалось крайне редко, а, прознав о сомни­тельном прошлом кого-то из подчиненных, командование старалось живенько избавиться от изгоя. Не дай бог солдатня с нор­мальной ориентацией прознает и покалечит ночью – разборок со сто­личными комиссиями не оберешься. А тут на тебе – разгуливают по центру го­рода, да еще с куражом, с музыкой, с улыбками! Цельное карнаваль­ное шествие устроили!..

– Господи, сколько же их! – вставая на цыпочки и вглядываясь в начало улицы, восклицала Анастасия. – Конца и края не видно этому бедламу!..

Нескончаемая вереница геев и впрямь впечатляла. «Голубые» шли, раз­бившись на какие-то ведомые только им группировки: при­дер­жива­ясь либо территориального принципа, либо возрастного. Кто-то гор­ланил песни, кто-то выкрикивал непонятные девизы; кто-то развле­кался, показывая глазевшим прохожим оскорбительные жесты и громко хо­хоча…

– Транспарантов не хватает. С флагами, лозунгами и портретами основате­лей движения, – съязвил бывший спецназовец.

– Точно, – сокрушенно покачав головой, отвечала спут­ница. – Однако я уже опаздываю. Придется вам добираться до гости­ницы са­мостоя­тельно.

– Не привыкать, – отозвался тот.

Но, видно и ему надоело любоваться шествием ребят с нестан­дартной ориентацией. И не обнаружив поблизости полицейских, он под­хватил барышню под руку и ринулся в небольшой разрыв между группами.

Они удачно прорвались сквозь правый фланг, а дальше увязли в толпе, беспрестанно увертываясь от шагавших мужиков или натыка­ясь на них. Артур потерял в этой сутолоке руку спутницы, но все же проскочил сквозь плотную колонну и оказался на противопо­ложном тро­туаре. Остановившись, стал высматривать молодую жен­щину…

А то, что увидел через секунду, заставило немедля кинуться на­зад – в самую гущу. Гомики не пускали девушку, не давали ей про­рваться на свободу и, точно игрушку со злобными выкриками тол­кали, постепенно увлекая за собой.

Дорохов подлетел сбоку.

Тут же от жуткого удара в висок с ног ковырнулся один. Второй скорчился, схватился за печень и осел. Следующий, замахнувшись, получил ногой в грудь…

Двигаясь, разбрасывая толпу ударами локтей и кулаков, расчи­щая место и манев­рируя, он уклонялся от посыпавшихся ударов и продвигался к Анаста­сии. Наконец, схватив ее за талию, рванул об­ратно, раскиды­вая тех, кто оказывался на пути или бросался на от­куда-то взявшегося возму­тителя спокойствия. Последним на асфальт рухнул небритый громила в кожа­ной кепке и черной майке с огром­ным вырезом на во­лосатой груди. Тот был крайним в колонне и, ши­роко расставив обезьяньи ру­чищи, пытался задержать беглецов.

Выскочив на тротуар, они побежали в прилегающий проулок – за ними неслись человек пять или шесть самых отчаянных и взбешен­ных выходкой наглого молодого парня.

Через сотню метров Артур крикнул:

– Бегите к машине! Уезжайте!

Сам же, развернувшись, решительно пошел навстречу преследо­вателям. Вероятно, эта решительность вкупе с бесстрастным выраже­нием лица и сыграли главную роль: половина «смельчаков» тотчас остановилась на безопасном расстоянии и, готовая с той же прытью отбыть в об­ратном направлении, взирала за скорой расправой над бо­лее смелыми коллегами по заднепроходной любви…

Она быстро уселась в салон юркого «Пежо», крутанула ключ за­жигания и резко стартовала со стоянки. Авто­мобиль развернулся на сто восемьдесят; набирая ско­рость, вылетел на встречную полосу, за­ставив истошно завизжать по­крышками встреч­ный «БМВ» и через несколько секунд тормознул у ристалища.

Драка закончилась так же быстро, как и началась. Двое «голу­бых» в черных одеяниях распластались на тротуаре, третий еще стоял на ногах. Анастасия лишь успела заметить, как этот третий вре­зался лицом в стену дома и пока сползал по красивой кирпичной кладке, телохранитель оказался на соседнем с води­те­лем кресле.