Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

– Все точно. Агента я тебе опишу, не сомневайся. Давай дальше…

– Установив визуальный контакт с агентом, прохожу в конец второго терминала – к автобусной остановке и сажусь на автобус ли­нии «Air France», – вперив взгляд в спинку переднего сиденья, бубнил под нос Артур. – Еду до конечной остановки на площади Этуаль. В течение получаса осмат­риваю площадь и, убедившись в от­сутствии слежки, сажусь в такси.

Он замолчал, чтобы перевести дух, но собеседник поторапливал:

– Куда поедешь?

– К месту окончательной встречи с агентом – в церковь Мадлен. Она находиться недалеко от площади – минут десять-пятнадцать езды.

– Твои действия если сегодня по каким-то причинам ни первая, ни вторая встречи не состоятся?

– По легенде я не шибко богатый турист – останавливаюсь в не­дорогом отеле недалеко от центра города, обедать предпочитаю в «Макдоналдс», русской столовой при Консерватории имени Рахма­нинова или в китайских, арабских, греческих ресторанчиках.

– Хорошо. Правильно…

– Завтра утром, с половины одиннадцатого до одиннадцати пре­дусмотрена резервная попытка установить контакт с агентом – на террасе кафе «de Flore», рядом с бульваром Сен-Жермен. Если ран­деву не состоится и там – два дня любуюсь парижскими досто­приме­чательностями, делаю не­сколько покупок в магазинах сольдо или в павильонах распродаж и возвра­щаюсь вечерним рейсом в Мо­скву…

Мужчина слушал молодого человека, немного прищурив глаза и чуть заметно кивая головой. Ни что не ускользало от внимательного взгляда и чуткого слуха: ни один жест подопечного, ни одно его слово.

Одет на этот раз бывший курсант был в джинсы и светлую фут­болку; на ногах красовались недешевые немецкие ботинки из толстой светлой кожи. Вся остальная одежда, включая два цивильных кос­тюма, находилась в объемной дорожной сумке. В нагрудном кармане футболки лежали международные водительские права, билет на рейс «Москва-Париж», страховая карточка и загранпаспорт на имя Седова Андрея Викторо­вича – рекламного агента, получившего законный от­пуск. В заднем кармане брюк обитал портмоне с тугой пачкой евро и парочкой кре­дитных карт. Недавно вымытые короткие волосы трепы­хались от врывавше­гося в салон автомобиля ветра; чисто выбритое лицо по-прежнему со­храняло невоз­мутимость и равнодушие ко всему, что творилось во­круг…

Иногда этот пофигизм генерала жутко раздражал – так и хоте­лось в сердцах рявкнуть: тебя хоть что-нибудь интересует?! Есть ли на этом свете вещи и понятия, способные вывести тебя из транса и… непонятной летаргии? Но… кое-какие соображения заставляли гасить эмоциональный порыв в самом его зародыше. Во-первых, в трех пре­дыдущих и, увы, провальных попытках принимали участие как раз юркие жив­чики, к тому же довольно внушительных габаритов. Как знать – не эти ли качества привлекали внимание западных спецслужб к излишне активным и пышущим здоровой энергией молодцам? А, во-вторых, он лично сумел убедиться в учебном Центре: когда требо­вала обстановка, Дорохов становился предельно собранным, равно­душие с напле­вательством куда-то вмиг исче­зали, уступая место со­средоточенности и скорой мысли. «В конце концов, он полностью со­ответствует нашей новой экспериментальной так­тике, – успокаивал сам себя Александр Сер­геевич. – А провалится – невелика потеря. Вернемся к прежней или придумаем нечто другое…»

– …Таким образом, на первом этапе моя задача сводится к двум простым и не­затейливым действиям, – продолжал вяло бормотать Ар­тур, – четкая подстраховка агента и беспрекословное ему подчинение.

– Так, японский конспиратор, все правильно: жизнь агента на твоей совести. Ну а со следующим этапом задания агент познакомит тебя на месте. Теперь… С особен­ностями аренды автомо­билей во Франции разо­брался?

– Да, вполне.

– Намотай на ус самое главное: взятые напрокат машины можно сда­вать в других городах, начиная с трех дней использования. Не воз­браняется сдать и раньше, но с доплатой. Обе выданные тебе кредит­ные карточки: и «Visa», и «Master Card» – принимаются к оплате на всей территории Евро­союза. И напоследок озвучь мне еще разок наш глав­ный принцип.

– Не делать резких движений, – отвечал бывший капитан уста­лым голосом.

– Совершенно верно, – удовлетворенно кивнул собеседник. – Крайности – для крайних случаев. Лучше вести себя так, как вел бы себя самый обычный российский обыватель, сумевший подкопить немного денег для туристической поездки…

С памятью у Воробышка, как успел окрестить его руководитель операции, все было в полном ажуре. И это вселяло некую надежду на успех. Потому он решил не замечать того, как молодой человек дос­тал из кармана джинсовых брюк жевательную резинку, купленную в магазинчике санатория, закинул в рот пару подушечек и начал пере­малывать их челюстями. От чего лицо не­медля приобрело еще более пофигистское выражение.

До посадки в самолет генералу требовалось озвучить Дорохову еще одну немаловажную деталь предстоящего задания. Ехать остава­лось минут пять, и следовало поторапливаться.

– А теперь запоминай, как должен выглядеть при встрече агент, – развернул он к Воробышку корпус и по привычке понизил тон до ми­нимального: – Рост сто шестьде­сят пять, волосы темные, глаза серо-голубые, строгий серый костюм, светлая ру­башка без гал­стука, обувь черная, классического фасона. В правой руке портфель или папка из крас­новато-ко­ричневой кожи, что немного не вяжется с привычным сочетанием цветов и оттенков. Но именно эта деталь должна иметь место. Повтори…

Артур повторил приметы слово в слово.

– Неплохо, неплохо…

Энергично жевавший резинку спецназовец глазел сквозь тониро­ван­ное стекло на мелькавшие пейзажи Подмосковья и, казалось, слу­шал генерала вполуха. Тот и впрямь за­вершил нудный инструктаж, завертел головой и скоро обронил:

– Ну, вот – кажется, подъезжаем. В Шереметьево-2 когда-нибудь доводилось бывать?..

– Неа. В Чечню ж с него военные борта не летают…

Машина плавно подрулила к боковому входу в аэровокзал. Артур в сопровождении Александра Сергеевича и одного здоровяка прошел внутрь огромного зала. Троица миновала пассажир­скую сутолоку ис­полинского нутра и, сбавив шаг до неторо­пливо-прогулочного, оказа­лась в самом дальнем кафе, скромно ютившегося у высокой стеклян­ной стены. Посадка Дорохова в само­лет не должна была отличаться от посадки всех остальных пассажи­ров – обычная, вместе со всеми процедура регистрации, такой же досмотр, а затем и общая очередь на борт гражданского лайнера. Время еще оставалось, потому он с гене­ралом и устро­ился за свобод­ным столиком, а громила отправился к стойке за кофе…

Сделав первый глоток и причмокнув губами, матерый разведчик негромко сказал:

– Завидую я тебе, парень.

Артур чуть не поперхнулся:

– Уж не тому ли, что за пять месяцев я намотал в кроссах три ты­сячи километров?

– Нет, подобные нагрузки для моего возраста уже смертельны, – засмеялся тот. – Я завидую тому, что через каких-то три часа ты ока­жешься в Париже. Эх… Самый лучший город из тех, где мне дове­лось побывать, а побывать мне, поверь, довелось во многих столи­цах…

Спецназовец залпом маханул свою порцию кофе и выпалил:

– До начала регистрации еще полно времени – я могу отлучиться минут на десять-пятнадцать?

– Никаких отлучек! Если хочешь в туалет – он тебя проводит, – кивнул генерал на амбала.

– Ладно, в туалет зайду позже – перед посадкой, – вздохнул Ар­тур и вдруг шепотом спросил: – Скажите, Александр Сергеевич, а что если на месте встречи я увижу человека одетого в точности, как агент, но это будет не он?

– Такие совпадения теоретически не исключены, но на практике невозможны. Так что не выдумывай.

– Что вы говорите?.. – картинно удивился молодой человек. – А вы взгляните вон туда.

Генерал со здоровяком разом повернули головы в ту сторону, куда указывал Дорохов. Вдоль огромных окон аэровокзала прогули­вался мужчина в строгом сером костюме и белой рубашке без гал­стука; на ногах у него были черные кожаные туфли, а в правой руке болтался тон­кий порт­фель из красноватой кожи…

– Хм, японский конспиратор… А ты наблюдательный чертяка! – удивленно выдохнул разведчик и поднял руку, чтобы одобрительно хлопнуть подопечного по плечу.

Однако стул, где только что сидел Дорохов был пуст…

– Возьми из машины еще одного, и прочешите вдвоем всю при­вокзальную площадь! А я проверю аэровокзал, – на ходу распоря­дился генерал. И зло процедил: – Ну, мля, японский конспиратор! Ну, если только сбежал! Сгною подлеца!!

Четверть часа двое мужчин носились по огромной территории, заставленной автомобилями и автобусами; «прочесывали» в соответ­ствие с приказом толпы народа на стоянках такси и у бесконечных рядов неболь­ших ларьков. В это время сам Александр Сергеевич, беспрестанно промокая шею платком, накручивал спирали по двум этажам аэрово­кзального комплекса. Цепкий взгляд метался по стой­кам билет­ных касс, залам ожидания и регистрации пассажиров; не­сколько раз пожилой мужчина заглядывал в туалеты, магазины и многочис­ленные кафе…