Игра с профайлером - Александр Эскрива

работали в одной редакции, на одном этаже, оба понимали, что встречи неизбежны, поэтому вели себя с достоинством профессионалов – они были коллегами по работе, общались сдержанно и любезно.

Фернандо боролся с собой чрезвычайно долго – месяцами искал средство от томлений, выжимавших его сердце до последней мечты. Любовь была штукой запутанной, люди тоже, а он – и подавно. После всех пережитых сомнений, опустошений и разочарований он почувствовал, что и высокое чувство, и плотское влечение в нем ослабли, как пламя свечи, которое гаснет само собой. Он успокоился, решив, что сожалеть бессмысленно, и запретил себе думать об этом. Нужно было искать иной выход, иную цель.

Он с головой нырнул в работу. Посвящая все время поискам истины на улицах Табернес-де-Вальдигна. Городок был небольшим, однако события – пусть и незначительные на первый взгляд – были потенциальным орудием, с которым он мастерски управлялся и с помощью которого творил произведения искусства из бумаги и чернил. Чтобы ни произошло, он умел облечь это в слова. Всегда отыскивались истории, которые овладевали им сильнее, чем страх, сильнее, чем тоска, от которой он страдал, и даже сильнее, чем любовь.

Работа постепенно заполняла дыру, разверзшуюся в его душе, и, как уверял Корнелио, директор Les Tres Creus, читатель был в восторге от его стараний. Тогда слова начальника здорово воодушевляли Фернандо, поскольку после многих злоключений он наконец-то чувствовал себя полезным.

Его имя стало известно за пределами Валенсийского сообщества, и предложения от крупнотиражных изданий не заставили себя ждать. Фернандо почуял страх Корнелио Сантаны, когда тот пригласил его к себе в кабинет. Он не хотел терять лучшего репортера и предложил ему солидную прибавку к зарплате. Фернандо от нее отказался.

– У вас нет причин платить мне больше, сеньор. Я не собираюсь покидать Табернес-де-Вальдигна. Ни за что, – пообещал он.

Настал тот день, когда Фернандо отшвырнул балласт из сантиментов и стал тем, кем ему было суждено стать. Он не солгал бы, сказав, что тогда кровь в его венах приобрела цвет чернил. Он засиживался на работе по собственной инициативе. Часто проводил ночи за изучением безнадежных дел и об отдыхе вспоминал лишь из-за солнца, которое кроваво продиралось сквозь щелки жалюзи. То, что некогда служило средством лечения сердечных ран, теперь стало для него наркотиком более сильным, чем героин.

До того момента, когда полгода назад все пошло прахом.

Фернандо предстояло осветить новость о краже на проспекте Колумба, и он изрядно воодушевился, узнав, что она произошла в доме сеньоры Антонии, женщины на вид серьезной, но законченной лудоманки. Он мигом примчался к ней.

– У меня украли все до единой драгоценности!

– В доме кто-то был? – спросил он со знанием дела. – Вора кто-то видел?

– Нет, нас здесь не было.

– Где вы были?

– Муж в огороде. Я… кажется, отправилась в супермаркет за покупками.

– Кажется?

– Ах, милый мой! Вот станешь постарше и поймешь!

Сеньора Антония действительно была в годах, но Фернандо не верил ни единому ее слову. Он знал ее тайну, знал, где она была, и сумел в этом удостовериться позже, когда наведался в игорный зал. Прежняя официантка там не работала, но мужчина, с которым он поговорил, подтвердил, что сеньора Антония – их лучший клиент и недавно у нее был плохой день: она проиграла много денег. Из этого Фернандо сделал вывод, что, возможно, женщина заявила о придуманной краже, чтобы не признаваться мужу в растратах или даже стрясти с него кругленькую сумму. Как правило, лудоманы не имеют сбережений, и Фернандо все больше сомневался в правдивости слов женщины. Все указывало на то, что она стала жертвой собственной лжи вкупе с угрызениями совести и невезением.

Встреча с сеньорой Антонией разбудила воспоминания. И думать о прошлом, не воскрешая в памяти лицо Андреа, не получалось. Что же с ней стало? Ему в голову пришла идея. Завершить незаконченное дело, пройти что-то вроде теста на зрелость – перевернуть ту страницу навсегда. Он задумался, стоила ли игра свеч. Вспомнились перенесенные страдания, и стало страшно снова угодить в зыбучие пески. С тех пор прошло почти двадцать лет. Вспомнит ли она его? Он набрался храбрости и сказал себе, что бояться нечего: его чувства атрофировались, и больше ему никто не причинит вреда. Он взял след и вскоре отыскал ее.

31

Уильям Паркер

23 декабря 2018-го, Сан-Франциско

О вчерашнем дожде не осталось никаких напоминаний. Район Лоуэр Пасифик Хайтс возвышается передо мной, купаясь в ослепительном и коварном солнце. Воскресное утро дышит невинностью, которой, однако, нет там, куда я направляюсь. Как только я вышел из студии Адама Харпера, передал криминалистам карту памяти из его камеры, чтобы те просмотрели фотографии от первой до последней. Сегодня же они сообщили о результатах экспертизы: ничего примечательного. Хотя, конечно, будь он убийцей, а я – на его месте, позаботился бы о том, чтобы эти предполагаемые фотографии были надежно спрятаны.

Выезжаю к церкви Святого Доминика и еду мимо росписей в викторианском стиле, которые никогда не перестанут меня впечатлять. Сворачиваю налево и, пересекая участок, охраняемый раскидистыми деревьями, вижу место назначения – Калифорнийский теннисный клуб.

После того как Марта Смит призналась в связи с фотографом, она рассказала кое-что еще: Кевин Смит был членом теннисного клуба, к которому я сейчас подъезжаю и который он, что любопытно, посещал в день смерти.

Выхожу из «Мини» и захожу на территорию. Меня дружелюбно встречает девушка в белом поло с вышитыми инициалами клуба и после объяснения причины визита ведет меня по многочисленным залам. Впечатляет. Нам встречаются члены клуба, и я обращаю внимание на их спортивные сумки, из которых торчат рукоятки дорогущих ракеток. Слова Шарлотты звучат в голове: «Он уже и так постарался, притащив голову в переулок. Вероятно, в сумке, рюкзаке или чем-то вроде того». Мы проходим спортивный магазин, салон для членов клуба и спортивный зал. Затем отправляемся в раздевалку, и девушка открывает шкафчик Кевина Смита, в котором нет ничего особенного: пара новых повязок на запястье, бумажный стаканчик для кофе и гнилой банан. В итоге выходим к кортам. Все заняты. Встаем в углу, чтобы спастись от мячиков, которые летают с неприличной скоростью.

– Кевин Смит посещал клуб в эту пятницу, – говорю я.

– Да, я помню, – соглашается проводница.

– Вам известно, играл ли он партию с кем-то?

Девушка мотает головой.

– По пятницам он ни с кем не играл.

Пристально смотрю на нее, ожидая дальнейших разъяснений.

– Он приходил тренироваться с теннисной пушкой. Затем отправлялся в