Игра с профайлером - Александр Эскрива

– Ладно. – Он достает камеру Canon из-под прилавка, вынимает карту памяти и кладет на стекло. – Вот, пожалуйста.

Смотрю на него секунду и забираю карту памяти вместе с визиткой из стопки справа от меня.

– Большое спасибо, мистер Харпер, – вздыхаю я, с трудом поднимаясь со стула.

– Как вы считаете, как мне теперь быть? – спрашивает он, имея в виду связь с Мартой Смит.

Я думаю, что ответить.

– Сейчас ей, конечно, нужна поддержка. Если вы счастливы вдвоем, то будьте вместе. Теперь вам, по крайней мере, ничего не мешает. Однако не удивляйтесь, если Марта перестанет вам доверять после случившегося.

29

Фернандо Фонс

22 декабря 2018-го, Сан-Франциско

День прошел неплохо. Не сказать чтобы отлично, в любом случае лучше, чем вчера. Меньше проколов, больше притворных улыбок. Аманда осваивает ремесло.

Я отпустил ее немного пораньше. Она живет с бабушкой, и ей пришло оповещение с устройства для пожилых людей – такой браслет, который засекает резкие движения. Если я правильно понял, то сработал какой-то датчик. Аманда встревожилась не на шутку. Она принялась объяснять мне, что ее бабушка очень старая, в последнее время она часто падала и ей нужно пойти и убедиться, что все в порядке. Я, конечно, должен был настоять, чтобы она доработала смену. Сказать, что она обязана отработать смену и спасением займется после работы, но увидев, что она крайне опечалена, не смог ничего поделать и позволил ей уйти – думаю, она ушла бы в любом случае. Аманда сказала, что, если с бабушкой случится непоправимое, она останется совсем одна. О родителях она не обмолвилась. А я не хотел бередить старую рану, чтобы, чего доброго, не запачкаться, потому отпустил и ничего не допрашивать. Возможно, она просто хотела встать на ноги, как я, и переехала в дом к бабушке. Не исключено, что она не ладит с родителями. Как бы то ни было, я сам себе удивляюсь, видя в ней свое отражение: один на один с миром, выбрала непростую работу, как и я, носится с кофе между столиками.

Днем приходил мастер по ремонту посудомоечных машин. Из строя вышла не знаю какая деталь, и машина перестала включаться. Мастер предложил ее заменить, попросив за это почти девяносто долларов. Почти даром. Я хотел было позвонить Томасу, чтобы сообщить ему об этом, но вспомнил, что тот сказал не беспокоить его без крайней необходимости, так что я записал сумму в книжку расходов и продолжил заниматься делами. Посмотрим, что будет, когда он вернется.

Такси доставило меня до дома. Сегодня я поддался прихоти: общественный транспорт иногда надоедает. В этот час улица пуста. Как только открываю дверь, Микки встречает меня кошачьим приветствием – трется о ноги. Сколько же радости мне дарит этот зверек! Наклоняюсь и беру его на руки, словно новорожденного младенца. Закрываю дверь ногой и отправляюсь с ним на кухню. Сажаю Микки на столешницу и спрашиваю, что он хотел бы на ужин. Он наклоняет голову, будто напоминает, что я говорю с котом. Какой умничка. Тихонько смеюсь.

– А мне бы хотелось тортилью и чоризо иберико, – говорю с ностальгией. – Это была моя любимая еда в детстве, знаешь ли. – Слюнки текут от одной мысли.

Открываю холодильник и беру два яйца с боковой полки. Готовлю тортилью на медленном огне, чтобы уловить идеальное состояние, когда она не твердая, не жидкая, а пропеченная с обеих сторон. Достаю кусочек хлеба из шкафчика и наливаю себе стаканчик вина, немного, чтобы смочить горло. Сажусь за кухонный стол, и Микки прыгает на него со столешницы с поразительной ловкостью.

– Сегодня Аманде пришлось уйти раньше, – рассказываю ему. – Из-за своей бабки, которая, может, выпрыгнула из окна, – смеюсь я. – Представляешь?

Микки сидит напротив тарелки и смотрит на меня с любопытством.

– Она вроде хорошая девчонка. Она мне даже нравится. Красивая. – Чувствую комок в горле. – Нет, неправда. Она не уродина, вот и все. – Откашливаюсь. – Сегодня кое-что произошло.

Микки прислушивается.

– Со мной снова случилось это. Не знаю почему. Хотя нет, знаю. Она задала вопрос, который я скорее всего неправильно понял и… Ну да ладно. – Микки не реагирует. – Я думал, что справился с этим давным-давно, но все это вранье, что время лечит. – Вздыхаю. – Она просто коллега по работе, ничего больше. Если я и думаю о ней, то только в профессиональном плане, не в другом. – Откусываю от тортильи и заедаю хлебом. – Ты знаешь в каком.

Микки мяукает.

– Нельзя. Глянь-ка, какой ты порой упрямый. Если честно, то я не скучаю по Томасу. Он был безучастный. Он ведь работает во имя своего бизнеса. Аманда же более открытая. Ай! Я же тебе не рассказал главное: она изучала журналистику. Как я! Если подумать, то у нас много общего. Да-да. Я понимаю, что так же говорил об Андреа. Но, минуточку. Тебя тогда на свете не было! Откуда ты знаешь?

Микки замирает, словно говорит: «Ты меня подловил».

– Андреа забыта. Кроме того, повторяю еще раз, у меня нет личной заинтересованности в Аманде. Ни в ней, ни в ком-либо еще. Эту дверь я держу закрытой.

Кот начинает вылизывать шерстку. Ему до лампочки мои признания.

– Микки, прошу тебя! Я же ем!

30

Фернандо Фонс

2007–2018-й, Табернес-де-Вальдигна

Фернандо снял квартиру на пляже Табернес-де-Вальдигна примерно в пяти километрах от города по более чем доступной цене. До редакции ему приходилось ездить на автобусе, ему никогда не нравилось водить, к тому же у него не было машины, однако там, рядом с морским простором, все дышало спокойствием, отыскать которое где-либо еще было непросто. Сначала он подумал, что совершил ошибку, что не нужно было уходить из дома. Своим решением он окончательно расчленил некогда единую и счастливую семью. Он вспомнил, как мать после развода оторвала изображение отца от фотографии, сделанной в Барселоне, на которой Фернандо едва исполнилось три года, и вернула ее на самую высокую книжную полку в гостиной. Он боялся, что с ним она поступила так же и теперь красовалась одна в деревянной рамке.

Когда он приехал к ней в гости, то увидел, что он по-прежнему присутствует на фотографии. Мать не злилась на него, но от нее на весь проспект Колумба веяло грустью. Она не требовала объяснений, прекрасно понимая, что рано или поздно это произойдет, и беспокоилась лишь о том, чтобы ему было хорошо в новом доме. Что касается Мануэля, то между ними больше ничего не происходило. Они