Игра с профайлером - Александр Эскрива

указывает она подбородком на клиентов.

Киваю немного растерянно.

– Да, конечно.

Делаю глоток кофе и приятно удивляюсь. Молодец новенькая.

– Послушай, – начинает она нерешительно, – если Палач тебя… Я хочу сказать, если с тобой что-то случится, она будет по тебе горевать? Прости, не знаю, как сказать.

Короткое замыкание.

По всему телу выступает испарина. За секунду пересохло во рту. Сердце бьется с бешеной скоростью. Чувствую, что кофе поднимается. У меня сжимается горло, меня сейчас вырвет.

Нет, только не это.

– Ты в порядке? – спрашивает Аманда.

Ставлю чашку на стойку.

Спокойно, ничего страшного. Это безобидный вопрос.

Спазм. Еще один.

– Меня сейчас вырвет.

Быстро иду в кухню, а оттуда – в туалет.

24

Уильям Паркер

22 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Марта Смит одета в шелковую пижаму бежевого цвета. Она сидит на корточках и зажимает рот руками, рыдая горючими слезами, не в силах отвести взгляд от тела мужа. Я не знаю, как мне быть. Она наверняка спросит, что произошло и кто все эти люди, что наводнили ее дом. Она будет перебирать в памяти слова, которыми обменивалась с Кевином перед тем, как лечь спать. Вспомнит про лоразепам и задумается, могла ли спасти его, если бы не приняла этот анксиолитик, чтобы уснуть. Может быть, ей придет в голову кто-то, кто мог совершить это убийство?

Шарлотта подходит к ней и садится на корточки рядом. Обнимает ее и дает выплакаться у себя на груди.

– Мне очень жаль, миссис Смит, – произношу я, собравшись с духом.

Она поднимает голову с груди Шарлотты и перестает рыдать.

– Что произошло? – спрашивает она убитым от горя голосом.

– Нам лучше зайти внутрь, – говорит Шарлотта.

Заходим в комнату, из которой только что вышла эта женщина, и закрываем за собой дверь. Это небольшая библиотека. Солидный книжный шкаф из Ikea, который занимает полностью одну стену, содержит более сотни томов разного рода. Я недавно чуть не купил такой же; воздержался от покупки из-за нехватки свободного места. Не сказал бы, что комплектование книжного шкафа – мое любимое времяпрепровождение, но нужно ведь чем-то заниматься, когда сочинять не получается. Круглый стол, покрытый длинной белой скатертью с золотистыми узорами, приглашает сесть и провести вечер за чтением хорошей книги, из числа тех, что цепляют тебя и не дают отвлечься.

Марта Смит падает на стул и тяжело дышит.

– Не возражаешь, если я останусь? – спрашивает меня Шарлотта.

– Оставайся.

Обмениваемся печальными взглядами прежде, чем рассказать вдове о случившемся. Сейчас не самый подходящий момент, поскольку она находится в состоянии шока, смотрит потерянным взглядом, а слезы сами собой текут из ее глаз. Однако порой именно в таких обстоятельствах родные погибших, не задумываясь, называют имена подозреваемых, так как еще не осознали, что произошло с их любимыми, и думают лишь об отмщении. Так было с Артуром Эвансом, который обвинил Карлу Мендоса в смерти дочери, узнав о ее гибели. Насколько справедливо это обвинение, уже второй вопрос, такую информацию всегда нужно учитывать.

– Хорошо, миссис Смит, – начинаю я, переступая с ноги на ногу. – Я инспектор Уильям Паркер из отдела убийств. А это Шарлотта…

– Уотсон.

– Шарлотта Уотсон, – повторяю я медленно. Затем задумываюсь. – Уотсон?

Она кивает.

– Да, я так и сказала.

– Из судмедэкспертизы, – продолжаю я, немного опешив. – Прежде всего позвольте выразить мои самые глубокие соболезнования. У вас есть предположение, кто мог бы совершить такое с вашим мужем?

Она неотрывно смотрит на дверь, словно видит сквозь дерево, и молчит.

– Миссис Смит, то, что вы можете рассказать, очень важно для поимки убийцы Кевина.

Марта снова рыдает.

– У кого есть ключи от дома?

Она пожимает плечами.

– Какой-нибудь родственник, может быть, знакомый?

Ничего.

– Кто убирает дом?

Женщина смотрит на меня смущенно.

– Вы нанимаете кого-то для уборки дома?

– Нет.

Хорошо. У нас прогресс.

– Тогда ключи есть только у вас и у вашего мужа?

– Да, – мешкает она. – Ну, Кевин потерял их пару недель назад и заказал копию с моих.

Понятно. Убийца их похитил. Он вошел в дом без посторонней помощи, и никто его не заметил.

– Где он их потерял?

– Это сделал тот же, который убил ту девочку с фотографии?

Вздыхаю.

– Мы пока не уверены. Но лгать вам не буду: возможно, это дело рук одного человека. Пожалуйста, скажите нам, где Кевин потерял ключи.

– Когда теряешь что-то, то не знаешь, где это оставил.

С этим не поспоришь. Я сам не раз терял ключи, но почти всегда внутри дома, и они находились или в кармане верхней одежды, или в прачечной. Со временем я усвоил: вещи находятся тогда, когда ты их меньше всего ищешь.

– Могу ли я спросить вас о лоразепаме?

– Это бензодиазепин, успокоительное.

– Я знаю, но почему вы его принимаете?

Она смотрит на меня удивленно, не понимая сути вопроса.

– Что вам не дает заснуть, миссис Смит? – пытаюсь я замаскировать истинный вопрос.

Марта опускает взгляд. Слезы прошли.

– Мы с Кевином хотели завести детей. Как мы только ни пытались, но все тщетно. Тяжело смириться с тем, что никогда не станешь матерью. А потом наваливаются новые проблемы, и иногда кажется, что я больше так не вынесу. Они множатся, и в какой-то момент ты только о них и думаешь, будто в жизни нет ничего стоящего. Эти таблетки помогают мне заснуть, притупляя беспокойство.

– Как давно вы их принимаете?

– Год, около того.

Очень долго.

– Видите ли, нас очень удивляет тот факт, что некто проник в ваш дом ночью, чтобы… напасть на вашего мужа, и что он не причинил вреда вам, хотя вы спали в одной кровати. Это позволяет предположить, что некто знал, что вы принимаете лоразепам, и что он воспользовался действием лекарства, чтобы прийти за Кевином и остаться незамеченным.

Ее глаза бегают по полу. Видно, как она обдумывает то, что скажет:

– Никто этого не знает.

– Вы уверены? – переспрашиваю я.

– Думаю, да. Это не то, чем я могла бы гордиться. Я не…

Внезапно что-то приходит ей в голову. Она зажимает рот руками. Вот оно. Она догадалась. Осталось назвать имя.

– Скажите нам, миссис Смит.

Ее взгляд перемещается с Шарлотты на меня, а затем снова падает на судмедэксперта. Она оценивает, насколько может нам доверять.

– Я… – начинает она, но останавливается. Не уверена, стоит ли это рассказывать.

Размышляю в ожидании ее решения. Внимательно изучаю ее. Она старше, чем на фотографии в прихожей, сейчас ей лет на десять больше. Смотрю на безымянный палец и, как и предполагал, не вижу на нем кольца. Любовь не так