Э. Винсент - Лето мафии

— Сукин сын мертв! — наконец произнес он.

Взяв флакон, отец изучил этикетку, затем протянул его Анастасии.

— Нитроглицерин… сердечное лекарство.

Анастасия с отвращением отшвырнул флакон в противоположный угол.

— Этот член даже не доставил нам удовольствия его замочить!

Уставившись на труп, Костелло задумчиво кивнул:

— И он также не выдал нам Дженовезе.

Глава 52

Только я успел одеться, просунув руку лишь в один рукав рубашки, как дверь в комнатку распахнулась и вошел Беппо, болтая так, словно он и не умолкал.

— Хорошие новости, — сказал Беппо, присаживаясь на корточки рядом со мной. — Сейчас ты выйдешь отсюда… Знаешь, как говорится, всему хорошему рано или поздно приходит конец, так что, наверное, и плохому тоже должен приходить конец — как, например, сейчас. — Вставив ключ в наручники, он отпер замок. — Хотя, должен признать, лично я никак не предполагал, что именно это плохое завершится для тебя так быстро — надеюсь, ты меня понимаешь… потому что Недотрога ненавидит тебя всем своим нутром, и он был очень рад возможности подержать тебя здесь. Чуешь, к чему я клоню?.. Нет? Неважно; главное — ты отсюда уходишь.

— Как так получилось? — спросил я, поднимаясь с пола и разминая затекшие мышцы.

— Что как получилось?

— Как получилось, что я отсюда ухожу? — Я потер ссадины на запястьях, натертые наручниками.

— Ты что — придурок, который смотрит в зубы дареному коню? Какая тебе разница — Недотрога сказал, что ты убираешься отсюда, так что натягивай второй рукав и шевелись пошустрее.

Продолжая болтать, Беппо вывел меня из комнатки уборщиц и начал спускаться по лестнице вниз. На первом этаже главного ангара кипела бурная деятельность, машины разгружались и загружались. Мы прошли через стеллажи с одеждой, которые отгораживали заднюю часть склада, и оказались на площадке перед воротами. У дверцы стоял Недотрога Грилло.

Застыв на месте, я стиснул кулаки, силясь совладать с собой. Этот Грилло один из тех, кто убил Терри. Мне захотелось разорвать его на части. Я бросился было вперед — и тут же остановился. Мой отец не переставал повторять: «Мудрое отступление лучше глупой атаки». До Грилло было шагов тридцать, но мне показалось, я их сделал целых триста.

— Что ж, козел, — презрительно бросил Грилло, — твой старик тебя выкупил. — Хмыкнув, он отпер дверцу. — На твоем месте я бы собрал вещички. Погрей свои сопли. Отправляйся в Аризону — там сейчас чудненько. — Расхохотавшись, Недотрога подтолкнул меня вперед.

Споткнувшись о порог, я вышел на улицу и поморщился, ощутив на лице ослепительный жар солнца. Чтобы удержать равновесие, я схватился за бампер стоявшего у тротуара грузовика и тотчас же отдернул обожженные пальцы. Солнце превратило металл в раскаленную сковородку.

Улица была запружена потоком машин, обычным для Швейного района в будний день. В воздухе царила какофония диссонирующих звуков. Остановившаяся прямо посреди улицы легковая машина настойчиво засигналила, и я, подняв взгляд, увидел, как Анджело опускает стекло. Сзади стоял «Шевроле»-седан, за рулем которого сидел Бо Барбера. Анджело редко отправлялся куда бы то ни было без сопровождения.

— Винни! — окликнул он. — Сюда!

Пробравшись через поток медленно ползущих грузовиков, я сел к нему в машину.

— Ну, как ты? — спросил Анджело и, обернувшись назад, стал выжидать возможность втиснуться в транспортный поток. Через какое-то время до него дошло, что я ничего не ответил, и он снова повернулся ко мне. Я сидел, полностью убитый, уставившись перед собой.

— Винни, что случилось? — спросил Анджело.

— Терри умерла.

Анджело встрепенулся.

— Та гардеробщица? Что с ней случилось?

— Вчера ночью, когда меня схватили, Терри была рядом со мной.

— Господи, малыш, я очень сожалею. Мне известно, что она тебе нравилась.

— Да… она мне нравилась.

— А я думал, она уехала из Нью-Йорка.

— Да, уехала. А потом вернулась. Чтобы увидеться со мной.

— О боже… нам нужно много о чем поговорить.

— Да… много о чем.

Высунув в открытое окно руку, Анджело, не обращая внимания на сердитые гудки, подрезал какой-то пикап и рванул вперед.

В пять часов вечера к небоскребу «Маджестик» подъехал грузовичок без каких-либо надписей на бортах и остановился прямо перед главным подъездом, там, где высаживались из такси жители роскошных квартир. Из него вышли двое здоровяков в коричневых комбинезонах и направились прямо в вестибюль.

— Бенсон и Хеджес, к мистеру Костелло, — представился тот, что повыше.

Швейцар чуть заметно поднял бровь, выражая свое отношение к липовым фамилиям, затем оглядел здоровяков с ног до головы. Днем ему было дано распоряжение ждать в пять вечера прибытия нескольких групп гостей, и он даже получил список с фамилиями. Фамилии все были вымышленными, и швейцар это прекрасно понимал. Настоящие фамилии он видел под фотографиями, которые время от времени появлялись в нью-йоркских бульварных газетах. Однако в четыре часа дня швейцар получил новое указание не ждать гостей из списка, а вместо этого встретить неких «Бенсона» и «Хеджеса», сотрудников компании, которая занимается чисткой ковров. С собой новоприбывшие привезли тележку, однако логотипа компании у них на комбинезонах не было. Поскольку рассуждать насчет того, почему в апартаменты Костелло приходят те или иные посетители, — занятие бесполезное, швейцар просто улыбнулся и набрал номер. Выслушав ответ, он кивнул и сказал:

— Хорошо, сэр. — Положив трубку, он указал на лифт. — Поднимайтесь до самого верха.

Костелло, положив трубку, сказал:

— Они уже поднимаются сюда.

— Надо отдать должное, этот членосос понимал толк в сигарах, — заметил Анастасия, выпуская облачко голубого дыма. Насладившись вкусом кубинской «Панателы», которую он забрал у Джи-джи, Анастасия покрутил сигару в пальцах. Он сидел в кресле у окна. Его пиджак висел на спинке кресла, а ноги были закинуты на кофейный столик. Мой отец сидел напротив.

Анастасия посмотрел на Костелло.

— Ты будешь звонить Грилло? — спросил он.

— Как только вот это уберут отсюда, — сказал Костелло, указывая на скатанный ковер, лежащий посреди комнаты. Это был Джи-джи Петроне.

Сразу же после смерти Петроне Костелло обзвонил членов Комиссии и отменил встречу. Он объяснил, что Петроне скончался от сердечного приступа, так и не успев изложить свою проблему. Таким образом, ее разрешил сам господь бог. Костелло решил скрытно вынести труп из номера и доставить его в погребальную контору «Ренальди». Затем он позвонит Недотроге Грилло, скажет ему о случившемся и объяснит, где найти тело. После чего Недотроге предстоит известить жену Джи-джи и заняться организацией похорон.

Мой отец сказал:

— Альберт, извини, что испортил тебе отпуск.

Анастасия махнул рукой:

— Не бери в голову. Европа уже начала мне надоедать.

— Какие у вас мысли насчет того, как быть с Дженовезе? — спросил Костелло.

— Замочить сукиного сына и предложить членам Комиссии убираться к такой-то матери, — сказал Анастасия и тотчас же добавил: — К тебе, Фрэнк, это не относится.

— Ну, спасибо, Альберт, — криво усмехнулся Костелло. — Ценю твои чувства. Хоть я по-прежнему и сижу во главе стола, голос у меня только один. Комиссия этого не потерпит.

— А как ко всему этому относится Маньяно? — спросил мой отец.

— Маньяно? Ему все по барабану, — презрительно произнес Анастасия. Ни для кого не было секретом, что Анастасия ненавидел Маньяно. Хотя Маньяно возглавлял Семью, а Анастасия был его ближайшим помощником, и мой отец, и Анастасия поддерживали Костелло, главу соперничавшего семейства Лучано. — О том, что тут происходит, ему известно меньше, чем уличной шпане! Маньяно заботит только политика и дружба с Камарадой.

Эмиль Камарада был вице-президентом Международной ассоциации портовых рабочих, и вместе с Маньяно они основали Демократический клуб Нью-Йорка. Анастасия терпеть не мог обоих и только ждал удобного случая, чтобы от них избавиться. Деятельность комитета Кифовера на время охладила его пыл.

— Я все равно настаиваю на том, что мы должны рискнуть, — продолжал Анастасия. — Замочим Дженовезе, а дальше будь что будет. Если этот коварный хрен останется в живых, мы все сыграем в ящик!

— Ты прав, Альберт, — согласился Костелло, — однако мы не предпримем никаких шагов до тех пор, пока продолжается телевизионная трансляция заседаний комитета. — Раздался звонок в дверь, и он поднялся с кресла.

— Трахать я хотел этого Кифовера, — проворчал Анастасия.

— К несчастью, — возразил Костелло, — пока что Кифовер трахает нас.

С этими словами он ушел встречать «сотрудников компании, которая занимается чисткой ковров».