Синдром пустоты - Эдуард Сероусов

с европейцами должна состояться через три недели. К этому времени Соколов должен замолчать или полностью потерять доверие.

– Сделаем, – уверенно ответил я. – Я разработаю стратегию сегодня же. Пущу через все каналы.

– Отлично, – Рогов встал, давая понять, что разговор окончен. – Держи меня в курсе. Это приоритетная задача.

Я тоже поднялся с кресла.

– Не беспокойтесь, Виктор Сергеевич. Через неделю никто не поверит ни одному слову этого Соколова.

Рогов усмехнулся.

– Я в тебе не сомневаюсь, Кирилл. Именно поэтому ты и получаешь свои деньги.

Выйдя из кабинета Рогова, я почувствовал знакомый прилив адреналина. Новая задача, новый вызов – именно это держало меня в тонусе. Превращать проблемы в возможности, манипулировать общественным мнением, создавать реальность, выгодную клиенту – в этом я был настоящим мастером.

По пути к лифту я начал мысленно набрасывать план кампании против Соколова. Ничего сложного – стандартная процедура дискредитации, которую мы применяли десятки раз. Сначала мягкое очернение в социальных сетях, потом «разоблачительные» материалы в дружественных СМИ, затем полномасштабная атака по всем фронтам. К концу недели репутация Соколова будет уничтожена, и никто не поверит его разоблачениям, даже если они окажутся правдой.

В лифте я встретил Марину Викторовну, финансового директора холдинга. Она сухо кивнула мне и отвернулась к экрану своего телефона. Я знал, что она меня недолюбливает. Возможно, потому что именно я разработал кампанию по прикрытию её промахов год назад, когда она едва не завалила квартальный отчет. Или просто потому, что она, как человек цифр, презирала людей слов, к которым я относился.

– Как прошла вчерашняя презентация? – спросила она, не поднимая глаз от телефона.

– Отлично, – ответил я. – Все ключевые СМИ дали позитивные отклики. История с поддельными лекарствами официально закрыта.

– Посмотрим, – скептически произнесла она. – Я видела реальные цифры убытков. Если бы акционеры знали правду…

– Но они не узнают, – улыбнулся я. – В этом и заключается моя работа.

Лифт остановился на 34-м этаже. Я вышел, оставив Марину Викторовну с её неодобрительным взглядом.

В конференц-зале уже собиралась моя команда. Восемь человек – лучшие специалисты по связям с общественностью, которых можно было купить за деньги. И да, именно купить – в нашей сфере лояльность напрямую зависела от размера компенсационного пакета.

– Доброе утро, коллеги, – поприветствовал я их, входя в зал. – У нас новый проект. Приоритетный.

Я кратко изложил ситуацию, не вдаваясь в подробности о «креативной бухгалтерии». Чем меньше они знали о реальном положении дел, тем лучше для всех.

– Задача – полная дискредитация журналиста Соколова в течение недели. Мне нужны идеи, подходы, каналы, – я обвел взглядом команду. – Кирилл, ты берешь на себя социальные сети. Полина – дружественные блогеры. Олег – традиционные СМИ. Александр – мониторинг и аналитика. Все должны работать в связке.

Команда оживилась. Ничто так не мотивирует PR-специалистов, как возможность уничтожить чью-то репутацию. Это как хищники, почуявшие запах крови.

– А что известно о самом Соколове? Какие уязвимые места? – спросила Полина, наш специалист по работе с блогерами и лидерами мнений.

Я открыл папку, полученную от Рогова.

– К сожалению, парень чист как стеклышко. Никаких особых слабостей, зависимостей, скандалов, – я пожал плечами. – Но это никогда не было проблемой, верно? Если компромата нет, мы его создадим.

По комнате пробежал одобрительный смешок. Все понимали правила игры.

– Предлагаю начать с нескольких линий атаки, – заговорил Олег, наш медиа-директор. – Во-первых, профессиональная несостоятельность – ошибки в прошлых расследованиях, искажение фактов, непроверенные источники. Во-вторых, личная жизнь – может, он чист, но мы можем создать нужный нарратив. В-третьих, финансовый вопрос – кто платит за его расследования? Намеки на иностранное финансирование всегда хорошо работают.

Я кивнул.

– Хорошие направления. Давайте разрабатывать. И помните – времени мало. Первые вбросы должны появиться уже сегодня вечером.

Следующие два часа мы разрабатывали детальный план кампании по дискредитации Алексея Соколова. К концу брифинга у нас была четкая стратегия, распределены роли и поставлены дедлайны. Идеальная боевая машина пиара была готова к действию.

Когда все разошлись, я остался один в конференц-зале. Странное чувство шевельнулось где-то глубоко внутри. Не совесть – она давно атрофировалась в моей профессии. Скорее, смутное ощущение усталости от бесконечного цикла манипуляций, лжи и изворотов.

Я посмотрел на фото Соколова в досье. Обычный парень, который, возможно, просто делает свою работу. Который верит в правду и справедливость. Который не знает, что уже стал мишенью и что вскоре его жизнь превратится в ад.

«Ничего личного, приятель, – подумал я. – Просто бизнес».

Я закрыл папку и вышел из конференц-зала. В коридоре меня встретил Денис Волков, мой заместитель и, пожалуй, единственный человек в компании, которого я мог назвать другом.

– Слышал, у нас новая жертва? – усмехнулся он. – Рогов выглядел обеспокоенным, когда вызывал тебя.

– Журналист из «Новой газеты». Копает под фармацевтическое направление, – ответил я. – Ничего особенного, справимся за неделю.

– Как обычно, – Денис хлопнул меня по плечу. – Обед в «Белом кролике»? Нужно отметить вчерашний успех.

Я посмотрел на часы. Было почти 12:30.

– Давай. Заодно обсудим детали новой кампании.

Когда мы вышли из бизнес-центра, Москва встретила нас промозглым октябрьским ветром. Моросил мелкий дождь, и серое небо, казалось, нависало прямо над головами. Типичная осенняя депрессия города.

– Мерзкая погода, – поморщился Денис, поднимая воротник пальто.

– Как и мерзкая работа, – неожиданно для себя ответил я. – Но кто-то должен её делать, верно?

Денис удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы сели в мой Mercedes, и Михаил направил машину в сторону ресторана. Москва проносилась за окном – серая, дождливая, равнодушная. Город, который я любил и ненавидел одновременно. Город, который сделал меня тем, кем я стал.

По дороге я проверил сообщения на телефоне. Одно из них было от Лины – моей полурегулярной любовницы: «Вечером свободен? У меня есть кое-что интересное». Я знал, что это «кое-что» – высококачественный кокаин, который ей привозил знакомый диджей из Берлина. И да, вечером я был свободен. Более чем.

– Куда после работы? – спросил Денис, заметив мою улыбку. – Опять к своей модели?

– Возможно, – уклончиво ответил я. – День только начинается.

И действительно, день только начинался. Очередной день в жизни успешного PR-директора крупного холдинга. День, наполненный манипуляциями, ложью и стратегиями по уничтожению чужих репутаций. День, за который мне хорошо платили.

И где-то глубоко внутри, в месте, о существовании которого я предпочитал не вспоминать, шевельнулось смутное ощущение пустоты. Той самой пустоты, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни дорогой кокаин, ни случайные связи.

Но эту мысль я немедленно задвинул подальше. В конце концов, у меня была работа. Важная, высокооплачиваемая работа.

И еще