Читатель предупрежден - Джон Диксон Карр

И, увидев, как трещат кости и останавливается сердце, возможно, они осознают смысл моих слов. – Пенник перевел дух. Он немного успокоился и теперь просто улыбался с какой-то сдержанной и зловещей веселостью. – Слишком много болтовни, слишком много, – добавил он и быстро потер руки. – Как сказал Антоний Клеопатре – помните, мисс Кин? – я здесь не ради разговоров. Но знаете, мистер Мастерс, вы уж извините, но есть в вашем лице нечто такое, что еще больше повышает мою самооценку. Как бы то ни было, вот такие у меня планы. И я в самом деле не представляю, как вы можете меня остановить.

– Спокойно, Мастерс! – резко сказал Г. М. – Сядьте.

– Но…

– Я сказал, сядьте, сынок.

Стул заскрипел. Все это время Г. М. продолжал спокойно и неторопливо курить сигару и стряхивал пепел почти после каждой затяжки. Доктор Сандерс не сводил с Пенника глаз. А когда тот в начале своей речи слегка наклонился к Хилари, он в первый раз обратил внимание, какие у него толстые губы.

– Если этот джентльмен, – начал старший инспектор, – считает, будто сможет поехать во Францию, чтобы пустить там всем пыль в глаза, и если он думает, что я не смогу его остановить, то, клянусь Богом…

– Вы можете немного помолчать? – перебил его Г. М., а затем повернулся к Пеннику. – Ну… что ж. Если хотите поехать и устроить там переполох, это ваше дело. Завтра вы вряд ли здесь кому-нибудь понадобитесь. Разумеется, завтра днем будет проводиться судебное дознание, но в ваших показаниях нет необходимости.

Пенник тут же проявил живую заинтересованность:

– Судебное дознание. Какое еще дознание?

– По поводу первой жертвы, Сэма Констебля.

– Боюсь, я вас не понимаю, сэр. Но ведь судебное дознание по делу мистера Констебля уже проводилось. Правда, потом его отложили на неопределенный срок.

– Совершенно верно, сынок. Но по закону рано или поздно его необходимо провести, что и произойдет завтра.

Пенник расправил плечи:

– Все равно не понимаю.

– Видите ли, – сказал Г. М. и яростно потер ладонями лоб, – человек умер, так? Полиция считает, что дело тут, возможно, нечисто. – (Пенник при этих словах улыбнулся.) – Поэтому они попросили перенести судебное дознание, чтобы подготовить больше материала. Но если улик для предъявления кому-либо обвинений по-прежнему недостаточно, то, согласно закону, коронер все равно должен провести дознание. Чтобы официально установить причину смерти вместе с присяжными.

– Но они все равно не смогут установить причину смерти?

– Нет, не смогут.

– Для чего же тогда нужно это дознание?

Огромным усилием воли Г. М. сдержался, чтобы не сорваться.

– Не знаю, – ответил он. – Такой вот закон. Не я, в конце концов, его придумал. Будьте снисходительны к нашему невежеству; не забывайте, что не каждый день коронер проводит дознание по делу жертвы телепатического удара по темечку. И постарайтесь понять это, пока окончательно не довели меня до ручки своими расспросами. Это просто формальность – вопрос о причине смерти так и останется открытым. Они просто не смогут ее установить. Так что, если хотите, можете ехать хоть в Париж, хоть в Тимбукту. Вы все равно не являетесь свидетелем.

– Я знаю, – с гордостью сказал Пенник, – что я не свидетель. Но я убийца и поэтому испытываю некоторый интерес к расследованию. Когда будет проходить дознание?

– Завтра в три часа дня.

– Где?

– В Гроувтопе. Слушайте, вы же не собираетесь приезжать туда?

Пенник выпучил глаза и ответил:

– Сэр, простите меня за мой нездоровый интерес к публичным зрелищам, но если вы считаете, что я решу воздержаться от присутствия там, то меня плохо знаете. Может, я и всего лишь убийца, но мне любопытно будет услышать, что обо мне говорят. – Он задумался. – В три часа. Да, я смогу приехать. Если хотите знать, то в моем распоряжении находится самолет компании «Эйр Франс». У меня будет достаточно времени, чтобы съездить на дознание, а затем вечером прилететь в Париж. В случае необходимости я даже могу дать показания. Вдруг они помогут коронеру выйти из этого затруднительного положения.

Старший инспектор Мастерс смерил его пристальным взглядом:

– А вы, кхм, а вы, случаем, не боитесь, что вас линчует толпа, сэр?

Пенник рассмеялся:

– Нет. Вы плохо знаете деревенских жителей, друг мой. Они могут о многом говорить между собой, но врожденный страх ввязаться в какую-нибудь историю заставляет их вести себя на людях тихо. Даже если вы скажете им, кто я такой, в худшем случае они меня просто проигнорируют, но с этим уж я как-нибудь смирюсь.

– Значит, вы собираетесь явиться туда при всем параде?

– Да.

– Вы действительно хотите поехать в Париж и… и…

– Убить кого-нибудь еще? Да, именно. Конечно, из самых лучших побуждений. Скажите, вы меня по-прежнему считаете мошенником?

Мастерс вцепился в край стола:

– Почему бы вам самому мне об этом не сказать, мистер Пенник? Вы же вроде умеете читать мысли. Или притворяетесь, что умеете. Так скажите!

– С удовольствием. Вы считаете, что я совершил эти убийства, но прибегнул к какому-то обычному физическому методу устранения, который вы пока что просто не установили. Я прав? О, по вашему лицу вижу, что прав. Что ж, поскольку этот «обычный физический метод» должен быть чем-то куда более интересным, нежели мои скромные попытки объяснить случившееся, я не стану вам возражать.

– Вы пока не выбрали следующую жертву?

– Ею будете не вы, старший инспектор. В глубине души вы не такой уж и плохой человек, а в чем-то даже полезны. Нет, в…

Хилари вдруг заговорила тихим спокойным голосом:

– Простите, но я больше не могу это выносить. Мне нужно вернуться в офис, и все!

– Моя дорогая, любой ваш каприз должен быть исполнен. Только это не каприз, а полнейшая чепуха, – решительно возразил ей Пенник. – Вы ведь слышали, что я сказал? Все можно уладить.

– Ой, какой смысл об этом говорить? Я ничего не хочу улаживать. Я хочу отсюда уйти. Подвиньте ваш стул…

– Извините, – сказал Пенник, и его лицо помрачнело, – что я так внезапно раскрыл все свои планы. Но, увидев выражение лиц этих джентльменов, я просто не смог удержаться, вот и поторопился. Прошу вас, сжальтесь и выслушайте меня! Я не хочу, чтобы вы возвращались на работу. На самом деле я надеялся, что смогу убедить вас поехать со мной в Париж.

Впервые с момента появления Пенника доктор Сандерс вмешался в разговор:

– Уберите руку с ее плеча.

В это мгновение все в ресторане как будто замерло. В буквальном смысле слова. Сандерс, сам того не осознавая, повысил голос, хотя все это время они разговаривали очень тихо и спокойно. При этом он даже