Читатель предупрежден - Джон Диксон Карр

– Как поживаете, мистер Мастерс? – поинтересовался Пенник у старшего инспектора, который наблюдал за ним с опаской, словно за котом, который обязательно должен был что-нибудь свалить. – И вы, мистер Чейз?

– Прошу прощения. Мне пора. Извините, – проговорил Чейз.

Он встал и вышел из ресторана, держась очень скованно. Свой плащ он накинул на плечи и даже не потрудился надеть его. Все видели, как, выйдя из ресторана, Чейз остановился и стал оглядываться по сторонам, словно не зная, куда именно ему нужно идти. Он был без шляпы, и дождь тут же намочил его уже начавшую лысеть голову. Затем Чейз столкнулся с кучкой праздношатающихся, которые столпились под козырьком у входа и заглядывали в ресторан.

Без сомнения, назревало нечто очень серьезное…

– Я сожалею, – продолжал Пенник, снова сосредоточивая свое внимание на Г. М., – я искренне сожалею, что не смог встретиться с вами в «Черном лебеде». Мне очень хотелось с вами познакомиться. Но вы же понимаете, что в тот момент вы отвлекли бы меня от чего-то очень важного?

Г. М. закурил сигару.

– Не нужно извиняться, сынок. Кстати, что привело вас сюда?

– Если честно, то я шел за мисс Кин.

– Так это были вы… – сказала Хилари.

– Ехал за вами на такси? Да, моя куколка, к несчастью, это был я. Мне нравится на вас смотреть. Честное слово, мне очень нравится смотреть на вас, если вы понимаете, что я имею в виду. Вы так вдохновляете! Благодаря вам я чувствую, что даже скромный парень вроде меня способен на великие свершения.

Лицо Хилари вспыхнуло, но она не решилась что-либо ему ответить. Пенник развел руками:

– Когда я увидел, что все наши… э-э… протагонисты собрались здесь, я просто не смог не присоединиться. К тому же мне очень хотелось увидеться со старшим инспектором Мастерсом.

Мастерс распрямил спину и замер.

– Я хотел задать ему один вопрос, – объяснил Пенник.

– Если здесь кто-то и может задавать вопросы, – прервал его Мастерс, – то, с вашего позволения, это буду я. А у меня есть к вам вопросы, мистер Пенник. Что вы делаете в Лондоне? И где вы сейчас проживаете? Это на случай, если нам понадобится с вами связаться. В последний раз вы останавливались в отеле «Черный лебедь». А теперь?

Пенник улыбнулся:

– Нет, там я не живу. У меня есть квартира в Блумсбери – очень скромная, но меня вполне устраивает. Я напишу вам адрес. А у вас, мистер Мастерс, я хотел спросить следующее. Вы не станете возражать, если я покину страну?

Кажется, Мастерс легче перенес бы удар в солнечное сплетение, чем такой вопрос.

– Покинете страну? – охнул он. – Да, сэр, возражения будут, и еще какие. Если вы рассчитывали поднять весь этот шум, а потом тихонько улизнуть, то совсем скоро убедитесь, что ничего у вас из этого не выйдет.

Пенник снова улыбнулся. И хотя все это время он не сводил влюбленного взгляда своих маленьких светлых глазок с Хилари, слова инспектора не ускользнули от его внимания.

– Не переживайте, мистер Мастерс, у меня нет намерений вас покинуть. Я лишь хотел на несколько часов посетить Францию. Меня удостоили большой чести, пригласили участвовать в радиопередаче…

– А, да, да, – со злобной усмешкой сказал Мастерс. – Помню. Ее спонсирует производитель сыров, верно?

Пенник громко рассмеялся. Выглядел он при этом странно, как будто его лицо не привыкло к смеху, и теперь, от этого нового действия, на нем возникли странные морщинки. Судя по всему, Пенник испытывал искреннюю симпатию к старшему инспектору. Он вообще ни на кого не держал зла.

– Нет. Разве вы не слышали? Меня официально пригласили выступить на французской государственной радиостанции завтра вечером. Я буду сначала говорить по-французски, потом – по-английски. Если вам интересно, то передача начнется в девять сорок пять и закончится в десять пятнадцать. – Он раздраженно нахмурил лоб, но глаза по-прежнему весело блестели. – Знаете, дружище, боюсь, что французы неправильно истолковали мое заявление. Все эти безумные слухи о машинах-убийцах и прочий пустой треп. – Он покачал головой. – Знаете, джентльмены, они только вводят себя в заблуждение. Продолжают приписывать мне способности, о наличии которых я никогда не говорил. Видит бог, у меня очень скромная теория. Она вызывает такое удивление только потому, что лишь недавно нашла применение в науке. Это нечто совершенно новое. – Пенник вдруг осекся, но Сандерс не понял, по какой причине. – Я не хочу, чтобы все эти слухи сбили людей с толку и привели к разочарованию. В то же самое время, когда они услышат, что я им скажу, не думаю, что они будут обмануты в своих ожиданиях. Как и мои друзья в Англии. Клянусь Богом, джентльмены, миллионы людей, которые это услышат, не будут разочарованы!

Все внимательно смотрели на него.

– Минуточку, сынок, – сказал Г. М., положив сигару на край своей тарелки. – Вы собираетесь объявить об очередном убийстве?

– Да, – ответил Пенник.

И снова прошло около минуты, прежде чем кто-то решился нарушить тишину. Затем, предвидя возможные возражения, Пенник подробно все объяснил:

– Джентльмены, не стоит говорить, что до сих пор я выставлял себя не в самом выгодном свете. Я и сам это признаю. Меня не назовешь великим стратегом. Я обычный человек и склонен к импульсивным поступкам. Я намеренно убил мистера Констебля, поскольку был твердо уверен, что поступаю правильно. Но смерть миссис Констебль… Что ж, почему бы нет? Почему нет? Если я действовал, повинуясь ярости, то почему бы нет?

Мастерс обратился к нему совершенно равнодушно:

– Значит, вы сделали это после того, как я сказал, что вы не способны даже муху прихлопнуть мухобойкой?

– Я принял ее вызов. И она умерла. Но послушайте меня еще немного! – Он постучал по столу толстым коротким указательным пальцем. – Я не собираюсь злоупотреблять силой, которая кажется мне такой простой, а вам – такой загадочной. Я говорил, что ее нужно использовать в благих целях, и действительно так считаю. Но я не собираюсь отказываться от возможностей вроде этой. Только подумайте, что все это может значить. Я получу шанс, который выпадал лишь очень немногим людям в мировой истории. Мне предстоит объяснить неразумным детям то, чего они совершенно не понимают. И я должен предоставить доказательства, которые поймет даже младенец. Так вот, когда завтра вечером я буду выступать, одни лишь разговоры их не удовлетворят. Мне придется взять в руки человеческую жизнь, словно стеклянный шар, и разбить об пол, чтобы они сами могли убедиться в моей правоте. Я скажу им, кто должен умереть, когда и при каких обстоятельствах.