Читатель предупрежден - Джон Диксон Карр

Ты ведь понимаешь, что Пенник хочет убрать тебя с дороги? И ему нужно только законное основание, чтобы выпустить когти. Но в этом и заключается проблема. Пенник по-своему весьма честный человек.

Старший инспектор Мастерс презрительно фыркнул.

Г. М. повернулся в его сторону:

– Так и есть, Мастерс. Еще один подобный пренебрежительный жест, и будете заниматься этим делом сами, без меня.

– Успокойтесь, сэр Генри. Я ничего такого не имел в виду…

– У Пенника есть совесть. Признаюсь, временами он производит очень неприятное впечатление. Я также подозреваю, что у него не все в порядке с головой, и если ему не окажут помощь, то он может в конце концов свихнуться окончательно. Но он честный и совестливый и переживает из-за всей этой истории с Сандерсом. Маленький дьявол говорит ему: «Да». Совесть возражает: «Нет». Маленький дьявол продолжает убеждать: «Давай покончи с ним». Совесть говорит: «Нет, если ты это сделаешь, то из ревности, просто потому, что кто-то еще посмел приблизиться к ней. И это докажет, что ты никакой не сверхчеловек». Маленький дьявол говорит: «Ты совершишь это в интересах науки». Совесть возражает: «Да какая там наука!» Но теперь ты сам дал ему оправдание, и совести больше нечего возразить. Он сделает тебя своей следующей жертвой, если сможет.

Мастерса это встревожило еще сильнее.

– Постойте, сэр! Вы правда думаете, что он сможет это сделать?

– Если сможет, – упрямо повторил Г. М. – Нет, я не готов так далеко зайти. Я даже утешу вас и скажу, что, на мой взгляд, Сандерсу ничего не угрожает…

– Да, сэр, это все, конечно, замечательно, – сказал старший инспектор. – Но по поводу миссис Констебль вы утверждали то же самое, а она теперь мертва, как Тутанхамон.

– Да вы просто два сапога пара, оба умеете утешить! – справедливо возмутился Сандерс. – Два, черт возьми, старикашки, упивающиеся чужим горем. Вы уж простите, что я так прямолинейно. Будете заказывать мне саван для гроба прямо сейчас или дождетесь нашего возвращения в город?

– Сынок, не надо так переживать, – постарался успокоить его Г. М. – С тобой все будет хорошо, если ты…

– Знаю. Если я буду доверять старику. Хорошо, считайте, что мое доверие вы уже получили. – Сандерс погрузился в мрачные размышления. – Как бы то ни было, но до этого момента я всегда считал, что живу в строго упорядоченном, заурядном мире, где мало что происходит. Я немного завидовал Марсии, скрывать не стану, я вообще завидую людям, которые могут просто так взять и поплыть в Японию. И по большому счету в моей жизни за последнее время ничего не изменилось. Я все так же ем и сплю. Обои в моей комнате все те же, и я не стал зарабатывать больше денег. Но я все равно чувствую, что оказался вдруг в совершенно новом мире, где может произойти все что угодно.

– Мы все будем чувствовать нечто подобное, – угрюмо заключил старший инспектор, – если позволим продолжиться этому безумию с телесилой. Подумать только, телесила! Вы слышали, о чем говорили на станции? И та женщина, она еще высунула голову из окна вагона? А видели заголовки газет в киоске? Жаль, не купили вечернюю прессу. Может, еще успеем приобрести что-нибудь на следующей станции.

Поезд покорно остановился, плавно скользнув к перрону и замерев на месте, как балерина. Мастерс исчез за серой пеленой дождя и вернулся со стопкой газет.

– Хм, – протянул Г. М.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги, затем поезд снова тронулся.

– Это все равно что пытаться взгромоздить Вавилонскую башню поверх Пизанской, – проворчал Г. М. – Среди ученых мужей возникли разногласия. Профессор Хаксдейн в недавнем интервью ограничился только одним словом: «Белиберда!» Представляю, как взбеленится Пенник, когда это услышит. Профессор Триплетс, со своей стороны, признал, что теоретически подобное оружие вполне может существовать и сама по себе эта идея не нова. Это разозлит Пенника еще больше. Да, неплохо, – проворчал Г. М., глядя на Сандерса. – Если бы только ты не вмешался! И помалкивал в его присутствии!

Доктор Сандерс откинулся на спинку кресла:

– У меня только один вопрос. Скажите, почему меня выставляют главным виновником? Почему все на меня так взъелись? Я предложил разоблачить блеф Пенника единственным возможным способом. И вместо того чтобы поблагодарить меня за это, вы ведете себя так, словно я сорвал вам какие-то планы.

– Так и есть, сынок.

– Каким образом?

– Все из-за твоего ужасного упрямства, – устало ответил Г. М. – Я действовал тонко, все тщательно спланировал. Оставалось только взять и поймать Пенника! – Он щелкнул пальцами. – По крайней мере, шансы были примерно сорок против шестидесяти, очень хорошие шансы. Но из-за тебя они теперь где-то десять против девяноста. Черт бы их побрал! Вот поэтому нам нужно как можно скорее приехать в Форвейз. У меня есть еще две возможности…

– Поймать Пенника? – спросил Мастерс.

– Совершенно верно.

– И когда мы это сделаем?

– Если повезет, то завтра.

Мастерс бросил на него пристальный взгляд:

– Что ж, с этим лучше не затягивать. Я, конечно, не верю во всю эту чушь. И все же вдруг Пенник решит разделаться с доктором раньше времени?

– Нет, – серьезно ответил Г. М., качая головой. – У нас в запасе двадцать четыре часа. Пенник не станет ничего предпринимать, пока не выступит в Париже завтра вечером.

– Ха, ха, ха! – расхохотался Сандерс.

– Ты можешь помолчать? – сурово приказал ему Г. М. – Тебя это не касается. Как я уже сказал вам, Мастерс, он не станет сбрасывать свою бомбу, пока не будет полностью к этому готов. Так что пока нам ничего не угрожает.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр. Но скажу прямо. У меня возникают подозрения, не сошли ли вы с ума. Вы ведь не позволите ему произнести эту речь? Вы просто не можете так поступить. Мне на ум сразу приходит с полдюжины способов его остановить. Довольно простых способов.

– Еще чего! Зачем его останавливать?

Мастерс на мгновение замолчал.

– И вот еще, – продолжил он после небольшой паузы с хмурым от подозрений лицом, сжимая в руках газету. – Вы видели это? «Ивнинг плэнет»?

Г. М. с немного виноватым видом ответил, что не видел, и спросил, о чем идет речь.

– Сейчас расскажу вам о чем, – ответил Мастерс. – Там напечатали две мои фотографии. Под одной написано: «Старший инспектор Мастерс собственной персоной». Под другой: «Старший инспектор Мастерс изображает из себя ист-эндского громилу». Так вот, на фотографии, где я представлен «собственной персоной», я гораздо больше похож на опасного мордоворота, чем там, где изображаю «ист-эндского громилу». Но суть не в этом. Я, как бы вы сказали, посидел, подумал