Альфонс-Ромео - Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе

просто желал услышать мой. Но ничем себя не выдал. Поэтому мы непринужденно болтали, и я докладывала: сегодня привезли диван и два ковра. А на другой день привезли мебель для гостиной, все собрали. Поскольку доставки шли регулярно, то и повод для вечерних бесед был постоянно.

Но в те три дня, когда доставки якобы притормозились, этот повод отпал. И я Вадиму не позвонила вечером. Он мне тоже. Зато на следующий день он все-таки набрал мой номер. Впрочем, беседа была короткой.

— Привет, это я. Какие новости?

— Никаких.

— Понятно. А ты как?

— Нормально. А ты?

— Я тоже. Ты чем-то расстроена?

— Нет, все нормально, устала немножко.

— Ладно, не буду тебя напрягать. Спокойной ночи, Лера.

Я нарочно свела эту беседу к минимуму. Я как раз только вернулась домой после разговора с Нинкой в ресторане. Мне было не до светских бесед.

На третий день мы опять не созвонились. И не только потому, что «рапортовать» было (якобы) не о чем. Я ведь увидела Алену с Витей… И как говорить после этого с Вадимом, не знала. Боялась, что меня выдаст голос. А к серьезному разговору была еще не готова.

Три дня мнимого простоя закончились, и я больше не прятала свою машину. Алена появилась сразу же — хотела посмотреть, как идут дела, сказала она. Ну да, а раньше ее интересовали только дела в подвале, подняться наверх было недосуг.

Вскоре она уехала, похвалив меня и мою работу, а я все думала, как мне подступиться к разговору с Вадимом. Сделать это я обязана, ведь речь шла не только об измене, но и об угрозе его жизни. Впрочем, последнее мне подтвердить было решительно нечем, кроме рассуждений. Но он ведь аналитик, соображает хорошо, он увидит, что я рассудила правильно!

Так и не придумав, с чего начать разговор и как смягчить удар, я позвонила ему раньше обычного и попросила встретиться.

— Поужинаем? — Он мгновенно напрягся, я это почувствовала, однако вопросов задавать не стал.

Мы встретились все в том же приглянувшемся нам ресторане. Разговор поддерживать было трудно, напряжение Вадима росло, но вопросов он по-прежнему не задавал.

Я дождалась конца ужина. Отступать было некуда, и я решилась.

— Вадим, мне нужно кое-что тебе сказать. Хочется как-то помягче, но не представляю как… Лучше я начну прямо с главного: Алена тебе изменяет. С рабочим Витей.

Глаза Вадима потемнели. Некоторое время он смотрел на меня, ничего не говоря. Затем вдруг потянулся через стол и взял мою ладонь в свои.

— Прости меня, Лерочка, — заговорил он мягко, нежно, — прости! Я не должен был так себя вести. Я дал тебе надежду, и то влечение, которое у тебя… у нас есть друг к другу… — Он немного сбился. — Я с ним справился, а ты… В другое время, встреться мы как-то иначе, я был бы счастлив, что такая чудесная девушка в меня влюблена. Но я женюсь через четыре дня и не могу… Ничего не могу тебе дать…

Я смотрела на него изумленно, не верила своим ушам. Но Вадим, похоже, ничего не замечал.

— Я понимаю, что ты ревнуешь, — да и кто бы на твоем месте не ревновал! — Он принялся поглаживать мою руку, будто хотел меня успокоить.

— То есть ты… ты считаешь, что я все выдумала? — опомнилась я наконец. — Из ревности?! Вадим, она не только тебе изменяет, она собирается тебя убить после свадьбы! Я записала на смартфон, как она траха… занимается сексом с Витей, я тебе сейчас покажу!

— Не надо, Лер. Все мы знаем, как легко сегодня делаются любые видео и фото. Прошу тебя, не пытайся. Мне очень больно, что я заставил тебя ревновать, но…

— Да ты с ума сошел! Они тебе там уже и могилку вырыли, в подвале, и кирпичи приготовили, чтобы тебя в ней замуровать! Как свадьбу сыграете, так ты и… сыграешь в ящик!

— Это ты сошла с ума, — холодно произнес Вадим и поднялся. — Разговор окончен. Прошу тебя… Нет, я требую, чтобы ты больше не шпионила за моей невестой. Прости.

С этими словами он положил деньги за ужин на стол и покинул ресторан. Я осталась сидеть, оглушенная. За соседними столиками тихо перешептывались, поглядывая на меня.

Я сделала знак официанту, расплатилась и как сомнамбула вышла в ночь. Не помню даже, как доехала домой. Кажется, я махнула рюмку водки и рухнула в кровать… Заснула, как сознание потеряла.

С утра немного отпустило. Вернее, шок от неожиданной реакции Вадима отчасти прошел. Но боль от его слов — нет. Как он мог, как посмел счесть меня лгуньей! А говорил, что я «свой» человек — но разве свои лгут?! Подозревать меня в такой низости… Не понимаю… Как он мог, как он посмел?!

Мне нужно было ехать в дом, я еще не все закончила там. Ехать не хотелось, после вчерашней выходки Вадима я его чуть ли не возненавидела, но работу следовало довести до конца. По дороге я позвонила Нинке и позвала ее, как обычно, поужинать.

Подруга даже острить не рискнула: мой голос прозвучал, видимо, столь трагически, что она забеспокоилась.

— Все живы, не волнуйся, — ответила я. — Пока, по крайней мере. Вечером расскажу.

Рассказ мой занял не много времени.

— М-да… Даже не знаю, что сказать, — пробормотала Нина, когда я закончила. — Говорят, от любви теряют голову. Я до сих пор такого не видела, но вот теперь прямо иллюстрация к поговорке… А вроде умный мужик, ты говорила.

Я не ответила. Умный, хороший, добрый — самый чудесный на свете! — но меня попросту послал. И ничего в этой истории уже изменить нельзя.

— Нин, теперь неважно, умный он или глупый. Важно одно: что сделать, чтобы помешать убийству?

— Сообщить в полицию?

— У меня нет даже намека на доказательства. Нечего им предъявить, кроме моих рассуждений. И меня с ними отправят далеко: мол, дамочка детективов начиталась…

— Тогда не знаю, Лер. Пусть его убивают, раз он такой дурак.

— Нин, ты в своем уме?!

— А что? — Но, посмотрев мне в глаза, подруга спохватилась: — Ну, извини. Мы ничем ему помочь не можем…

…Можем!

Вернее, могу я. Лично. Нинке говорить ничего не стала — она бы принялась меня отговаривать. Но сама я твердо решила Вадима спасти.

Едва приехав домой, я забурилась в Интернет. Нашла сайт, где можно было заказать электрошокер с доставкой. Я выбрала стреляющий — им можно пользоваться на расстоянии, — причем двухзарядный, чтобы нейтрализовать обоих, Витю и Алену. Кроме того, у этого миленького оружия имелся мощный звуковой и световой сигнал, который их напугает и парализует раньше, чем электрический разряд