Читатель предупрежден - Джон Диксон Карр

– Ваше здоровье. Между прочим, я хотел бы вас кое с кем познакомить. Вот и он. Мистер Пенник! Идите сюда! Это, – продолжал Сандерс, – мистер Мастерс, старший инспектор Скотленд-Ярда. Мастерс, это Пенник, я рассказывал вам о его феноменальной способности читать мысли. Его я тоже пригласил сюда.

Выражение задумчивого удовлетворения тут же покинуло лицо Мастерса. Он поставил на стол кружку, бросил на Сандерса укоризненный взгляд и в своей обычной вежливой манере обратился к Пеннику:

– Послушайте, сэр, кажется, я не совсем понял…

– Доктор Сандерс называет меня чтецом мыслей, – сказал Пенник, не сводя с собеседника взгляда. – Он сообщил мне, что вы будете вести это дело.

Мастерс покачал головой:

– Боюсь, что пока официального назначения не было. К тому же я так мало знаю о случившемся. Тем не менее, – продолжил он доверительным тоном, – все, что вы расскажете, будет, разумеется, строго конфиденциально, только между нами, но не исключено, что ваши показания помогут мне. Присаживайтесь, сэр. Хотите что-нибудь выпить?

«Когда старший инспектор в таком настроении, с ним нужно держать ухо востро!» – подумал Сандерс.

– Спасибо, – ответил Пенник. – Я вообще не пью. Ничего не имею против алкоголя, но от него у меня всегда воспаляется желудок.

– А! Вы правы, многим действительно лучше вообще не пить, – заявил Мастерс, глубокомысленно разглядывая свою кружку. – Но все же! Видите ли, проблема в том, что никакого дела, возможно, и вовсе нет. Согласитесь, мы попадем в неловкую ситуацию, если после всей этой шумихи выяснится, что мистер Констебль умер естественной смертью?

Пенник слегка нахмурился и посмотрел удивленно, но добродушно на Сандерса. И снова у того перед глазами возникла неприятная картина разрастающегося дерева манго.

– Доктор Сандерс и не мог подробно рассказать вам об этом деле, – произнес он. – Но, разумеется, смерть не была естественной.

– Вы тоже так считаете?

– Конечно. Я это знаю.

Мастерс усмехнулся и спросил:

– Знаете, сэр? Тогда, возможно, вы скажете нам, кто его убил?

– Естественно, – ответил Пенник и, подняв руку, легко коснулся груди. – Его убил я.

Глава седьмая

Это движение руки и стало для Сандерса разгадкой всего. Сначала он не понимал, почему сегодня утром ему казалось, что в облике Пенника появилась какая-то легкая вычурность. Одет он был в твидовый пиджак, скромный и неброский, как и у Сэма Констебля. Его мягкая шляпа и изогнутая трость лежали на столе. Держался он настолько сдержанно (возможно, чтобы скрыть свой буйный темперамент), что его манеры казались неестественными. А на мизинце носил кольцо с гелиотропом.

И это кольцо так разительно контрастировало со всем, что его окружало: с деревенским пабом, с воскресной атмосферой сельской глубинки, с курами во дворе и яркими солнечными лучами, падавшими сквозь чистые шторы на круглую голову Пенника. Кольцо изменило его, словно озарив необыкновенным светом.

Сандерс настолько явно увидел это и так сосредоточился на открывшейся перед ним картине, что даже не обратил внимания на выражение лица Мастерса.

Но хорошо расслышал тон старшего инспектора.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что убил его. Разве доктор Сандерс вам не передал?

– Нет, сэр, не передал. Так вот почему вы приехали? – Мастерс расправил плечи. – Герман Пенник, вы желаете сделать заявление относительно смерти мистера Констебля?

– Если вы так хотите.

– Минуточку! Я должен предупредить, что вы не обязаны давать какие-либо показания. Но если вы все же сделаете это…

– Все в порядке, инспектор, – заверил его Пенник, и Сандерс заметил, что, несмотря на спокойный внешний вид, вся эта ситуация, похоже, забавляла его, но вместе с тем вызывала легкое раздражение. – Но я не понимаю, почему доктор Сандерс ничего вам не рассказал. Не понимаю я и причины всего этого переполоха. Доктор Сандерс подтвердит – я осторожно предупредил мистера Констебля в присутствии остальных о том, что собираюсь его убить. Я не говорил, что он непременно умрет, поскольку не был уверен, получится ли у меня. Но я намекнул о своих намерениях. Сложно представить, как в данной ситуации могло возникнуть недопонимание. Я, разумеется, не приписываю себе сверхъестественных способностей, ведь, насколько мне известно, никто не может предсказывать будущее. Я намекнул Констеблю, что собираюсь его убить, и я его убил. Так к чему весь этот шум?

– Боже всемогущий! – вздохнул Мастерс. – Позвольте мне вставить слово, сэр! Я должен предупредить вас, что вы не обязаны давать показаний, но если вы это сделаете…

– Я повторяю, вам не о чем беспокоиться, мистер Мастерс. Мне сообщили, что я могу делать какие угодно заявления без угрозы моей персоне.

– Кто вам это сказал?

– Мой адвокат.

– Ваш…

– Или, точнее, – поправился Пенник, – он был моим адвокатом. Я имею в виду мистера Чейза. После случившегося он отказался со мной работать, поскольку до последнего был уверен, что я шучу. Но я не шутил.

– Не шутили, сэр?

– Нет. Перед убийством мистера Констебля я спросил у мистера Чейза, могут ли мне предъявить обвинение в убийстве, если я убью его при описанных мною обстоятельствах. Мистер Чейз сказал, что не могут. В противном случае я не стал бы этого делать. Я очень боюсь оказаться запертым в замкнутом пространстве и не стал бы проводить этот эксперимент, если бы знал, что меня могут осудить за него.

– Ясное дело, сэр. И все же, что вы думаете о повешении?

– Вы считаете, что я шучу, мистер Мастерс?

Мастерс громко откашлялся:

– Успокойтесь, сэр. Не нужно так нервничать… Доктор, извините, но этот джентльмен сумасшедший?

– К сожалению, нет, – коротко ответил Сандерс.

– Спасибо, доктор, – со спокойной серьезностью сказал Пенник, однако Сандерс заметил, что губы под его широким носом побелели, как будто от злобы, и эта бледность растеклась по всему лицу, делая его плоским и невыразительным.

– А почему вы не поведали вашу историю местной полиции?

– Именно так я и поступил, – ответил Пенник.

– Когда же?

– Как только они вызвали меня. Понимаете, я хотел убедиться, что мне за это ничего не будет.

– И как же они отреагировали?

– Они согласились, что ничего нельзя предпринять… Что же касается их мнения о случившемся, то это уже другое дело. Мне кажется, полковник Уиллоу сохранил невозмутимый вид и присутствие духа, а вот у суперинтенданта Белчера выдержки не хватило, и, как я понимаю, лишь наличие жены и четырех детей не позволило ему сунуть голову в газовую духовку.

Мастерс повернулся к Сандерсу с ледяным спокойствием, за которым скрывалась угроза:

– Доктор, это правда?

– Абсолютная правда.

– Тогда какого черта вы не рассказали мне?

– Я пытался, – терпеливо ответил Сандерс. – Поэтому и пригласил вас сюда. Как и мистер Пенник, я вас