Читатель предупрежден - Джон Диксон Карр

Оказался очень любезен, описав все происходящее вместо меня. Миссис Чичестер и сын скажут вам, что в промежутке между без четверти восемь и восемью часами вечера я не выходил за пределы кухни или столовой: дверь между этими комнатами была приоткрыта, и они не могли усомниться. А доктор Сандерс подтвердит вам как медик, что мистер Констебль умер около восьми часов. Полагаю, это решает все мои проблемы.

Мастерс уперся кулаками в бедра:

– Да ну? Просто идеальное алиби, как я погляжу.

– Совершенно верно, идеальное алиби, – усмехнулся Пенник.

Наступила тишина.

– Инспектор, я хорошо знаю английские законы. Вы не посмеете меня арестовать. Вам даже ордер не выдадут. И вы не можете прибегнуть к такому оружию, как допрос с пристрастием, и запереть в камере под предлогом того, что я являюсь важным свидетелем, ведь я сам рассказал вам, как боюсь замкнутых пространств. Как бы то ни было, я не свидетель. Я просто убил того человека. Но даже представить себе не могу, что вы способны в данном случае предпринять.

Старший инспектор молча уставился на него. Пенник взял шляпу и трость. Горячие солнечные лучи падали на его жидкие рыжеватые волосы. Затем он быстро расправил плечи и поднял глаза. Его голос вдруг зазвучал ниже, как будто к нему внезапно пришло озарение:

– «Когда в седьмой раз священники трубили трубами, Иисус сказал народу: воскликните, ибо Господь предал вам город!» – Он сжал свою большую ладонь в кулак и стукнул ею по столу. – Силой своего сердца, тела и разума я создал новую могущественную силу, джентльмены. Я разграбил сокровищницу неизвестного. Доктор Сандерс подтвердит, что нет области более загадочной, непредсказуемой и непонятой, чем та сила, которая называется нервным потрясением. Но я разгадал ее тайну. И я должен был доказать ученым, что они безнадежно слепы в своей логике, словно летучие мыши и совы. Однако этот дар нужно использовать бережно. И только для благих целей. Да. Только для благих целей. Всегда, всегда, всегда! Мистера Констебля, какое бы уважение он у вас ни вызывал, вряд ли кому-то будет недоставать…

– А вам не приходило в голову, – заметил Сандерс, – что по нему будет горевать жена?

– Его жена! – с легким презрением в голосе проговорил Пенник.

– Она достойная и весьма полезная для общества женщина. И если предположить, что это действительно ваших рук дело, то вы понимаете, что своим поступком разбили ей сердце?

– Допустить, что это моих рук дело? – повторил Пенник, слегка приподняв свои рыжеватые брови.

– Именно так.

Пенник наклонился над столом, и голос его изменился.

– Сэр, вы пытаетесь бросить мне вызов? – спросил он.

Повисла пауза, которую нарушил старший инспектор Мастерс.

– Успокойтесь! – прорычал он. – Тихо! Так больше не может продолжаться. Не может – и все тут!

– Вы совершенно правы, – поддержал его Пенник, глубоко вздохнув. – Прошу прощения, доктор. Я должен держать в уме определенные факты и не совершать никаких грубых или поспешных поступков. – На его лице проявилось легкое раздражение. – Прошу вас понять меня, джентльмены. Я не утверждаю, что обладаю какими-либо сверхъестественными способностями, я оперирую лишь природной силой, хорошо мне известной. И я не пытаюсь сказать, что этими силами можно будет воспользоваться в любой момент. Нет, нет и еще раз нет! Я слишком скромен для таких заявлений. Я бы сказал, что могу добиться успеха в семи случаях из десяти. Именно так я и передам представителям прессы…

У Мастерса появился новый повод для беспокойства.

– Погодите-ка! – воскликнул он. – Секундочку! Вы хотите сказать, что собираетесь пообщаться с газетчиками?

– А почему нет?

– Но, сэр, вы не можете этого сделать!

– Неужели? И что мне помешает, инспектор?.. В полицейском участке Гроувтопа собралось много журналистов. Я сказал им, что сделаю заявление позже. Сначала ко мне обратился, – он вытащил из кармана визитную карточку и прочитал то, что на ней написано, – мистер Додсуорт из «Ивнинг гридл». Мне сказали, что это желтая газетенка. Но в данном случае я не имею ничего против – скандалы будоражат общество и вместе с тем способствуют его оздоровлению. Но были и представители других изданий, которые уже не назовешь желтыми. Так, сейчас я посмотрю. Мистер Бэнкс из «Ньюз рекорд». Мистер Макбейн из «Дейли трампетер». Мистер Норрис из «Дейли нон-стоп». Мистер О’Брайен из «Ивнинг баннер». Мистер Уэстхаус из «Дейли уайелес». И да, вот еще, мистер Кинастон из «Таймс».

Мастерс судорожно вздохнул:

– Вы хотите огласки?

– Мой дорогой сэр. Я не жажду огласки, но и не скрываюсь от нее. Если у этих джентльменов есть ко мне вопросы, я с радостью на них отвечу.

– Даже так? И вы собираетесь сказать им то же, что сказали сейчас мне?

– Естественно.

– Вы же понимаете, что им не позволят напечатать ни слова из услышанного?

– Поживем – увидим, – равнодушно ответил Пенник. – Будет весьма прискорбно, если мне придется снова воспользоваться своей силой в качестве доказательства. Не заставляйте меня прибегать к таким крайним мерам, друг мой. Я человек простодушный и хочу поступать по совести. А теперь, если я вам в данный момент не нужен, разрешите откланяться. Вы сможете найти меня в Форвейзе, как только пожелаете. Да, миссис Констебль велела мне покинуть дом, ее неприязнь к моей персоне стала просто маниакальной, однако полиция приказала остаться, а я, как вы уже имели возможность заметить, всегда рад подчиниться разумным требованиям.

– Сэр, скажу вам прямо! Я запрещаю что-либо говорить этим газетчикам…

– Инспектор, не говорите глупостей. Всего хорошего.

С этими словами он надел шляпу, взял свою изогнутую трость и, холодно кивнув Сандерсу, вышел из зала.

Они увидели в окно, как Пенник идет к остановке. При этом вид у него был какой-то застенчивый.

– Ну? – только и смог выдавать из себя Сандерс.

– Он ненормальный, – заявил старший инспектор.

– Вы так считаете?

– А кто он еще? – ответил Мастерс и добавил с задумчивым видом: – И все же есть в нем нечто особенное. В этом нет сомнений. Видит бог, со мной никто никогда еще так не разговаривал. Я просто не могу обращаться с ним как с одним из тех умалишенных, которые приходят ко мне и признаются в убийстве. Этих типов я хорошо знаю, видел таких тысячи и скажу вам, что он не из их числа.

– Давайте предположим, – пробормотал Сандерс, – только, пожалуйста, не надо кипятиться, но предположим, он скажет, что в определенный момент умрет еще один человек, и это произойдет на самом деле.

– Я все равно ему не поверю.

– Ответ очень прямолинейный и благоразумный, но нам он вряд ли поможет. Вы представляете, во что превратят такую