Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс
А затем она рассмеялась.
Хэмиш поплелся обратно в Кроэн, Таузер следовал за ним по пятам. Ему следовало бы воспользоваться телефоном Джейми и немедленно вызвать полицию. Но он хотел дать себе время поразмышлять. Придумать, как спасти бизнес Джейми. Но тот мог оказаться убийцей. Мысли кружились в голове Хэмиша и неустанно возвращались к Присцилле Халбертон-Смайт. Он слышал о зависимых, которые пытались бросить пить или принимать наркотики, и им это удавалось, но потом они сталкивались с каким-то потрясением, и беда заставляла старые привычки вспыхнуть с новой силой. Вот так и Хэмиш тосковал по Присцилле.
***
А в этот самый момент Присцилла думала о Хэмише, а не о своем свидании. Она была потрясена, когда увидела в шестичасовых новостях историю о колдовстве в Кроэне. Там промелькнул короткий кадр с группой полицейских и детективов, а с краю стоял Хэмиш Макбет. Он выглядел потерянно — явно не в своей тарелке — и глуповато. «Надеюсь, Блэр не будет его доставать», — подумала Присцилла.
Ресторан, в котором она находилась, был переполнен. Это была последняя «находка» лондонской элиты, и Присцилле он ни капли не нравился. Сюда ходили сплошь молодые богатеи со своими спутницами, фамильярничавшие с официантами, из-за чего эти наглые итальянцы потеряли всякий стыд и вели себя шумно и нагло. Примерно так же в лучших парикмахерских английский высший свет поощряет наглость мастеров из-за своих мазохистских наклонностей.
Присцилла помогала подруге управлять шляпной лавкой на Кингс-роуд в Челси. Подруга, Сара Патерсон, была убеждена, что шляпы вот-вот вернутся в моду. Присцилла пообещала помогать ей полгода. Теперь она жалела, что согласилась на это. В магазин чаще всего заходили люди, которые только хихикали и примеряли шляпы, но мало что покупали, а единственными настоящими клиентами были трансвеститы, чье представление о моде застряло в пятидесятых.
«Лучше бы я жила в Лохдубе и присматривала за овцами Хэмиша, — размышляла Присцилла. — Интересно, на кого он их оставил? Удивительно, что Блэр вообще позволил ему приехать в Кроэн. Может, он заезжал туда на денек?» Ей вдруг ужасно захотелось оказаться на захламленной кухне Хэмиша, чтобы посидеть и посплетничать о местных делах, пока Таузер храпит у их ног, а ветер завывает над озером.
Вдруг Присцилла сообразила, что к ней обращается ее спутник, Джереми Тринг-Гиллингем.
— Ты зря отказалась от лобстера, Присцилла, — сказал Джереми. — Марио говорит, что спозаранку отправляется на Биллинсгейтский рынок, чтобы купить все самое свежее. И вкус такой изысканный.
— Ага... — протянула Присцилла. — Джереми, ты видел в сегодняшних вечерних новостях ту историю о колдовстве в Сазерленде?
— А, это, — пробормотал Джереми, проглотив еще кусочек лобстера. — Звучит, конечно, интересно, но вскоре мы наверняка услышим, что это студенты-медики решили подшутить.
***
Блэр и Хэмиш заперлись в пристройке полицейского участка. Хэмиш настоял на этом. Вставная челюсть и кусочек алой шерсти лежали на столе между ними.
— То есть, — злобно проговорил Блэр, когда Хэмиш закончил рассказ, — вместо того, чтобы просто позвонить, ты, идиота кусок, взял свою дворнягу и притащился сюда, чтобы сообщить мне. Просто не лезь в это дело, я возьму Макнаба и Андерсона и арестую Росса.
— Его там не было, насколько нам известно, — сказал Хэмиш. — Он был на свадьбе своего сына в Инвернессе. Но нам нужно убедиться, что он был там все время. У него хороший автомобиль. Может, он и не оставил его на стоянке у станции, как сказал. Вы будете выглядеть чертовски глупо, если арестуете его сейчас, а потом отпустите. А такой человек, как Джейми Росс, точно потом засудит вас за причинение ему неоправданного потрясения и всего остального, что он сможет вам предъявить. И есть еще кое-что: вам лучше подумать, прежде чем рассказывать об этом кому-либо.
— Почему это, Шерлок? — саркастически спросил Блэр.
— Лобстеры Джейми Росса поставляются во все лучшие заведения Лондона и даже на стол палаты общин. Только представьте: «Премьер-министр — каннибал!» Уже видите эти заголовки? Скандал будет чудовищный, и кого-то точно распнут за то, что он позволил этим лобстерам отправиться в Лондон. О, конечно, времечка-то остановить их и не было, но большие шишки захотят крови, и они не будут вымещать свой гнев на простом деревенском копе. Так что остаетесь вы.
Блэр, уже наполовину поднявшийся на ноги, резко сел обратно в кресло.
— Убирайся отсюда, — прорычал он, — и держи рот на замке.
Он снял трубку и начал звонить в Инвернесс.
Хэмиш направился к коттеджу Дженни и постучал в дверь.
— Входи, — сказала она, сразу же открыв дверь. — Ты уже ел?
— Нет, Блэр выгнал меня из участка.
— Какой ужасный человек, — сказала Дженни. — Я могу накормить вас с Таузером. Как продвигается расследование?
— Выяснилось нечто ужасное, — сказал Хэмиш. — Кажись, скелет все-таки Мейнворинга.
— Не может быть! — воскликнула Дженни. — Как?
— Этого я не могу сказать, — ответил Хэмиш. — Все очень загадочно. Ты в порядке? — резко добавил он, заметив, как сильно побледнела Дженни.
— Я в порядке, в порядке. — Она села и принялась разглядывать свои руки.
— Смерть сестры, должно быть, сильно ударила по тебе, — с сочувствием произнес Хэмиш.
— Я ненавидела ее, — яростно выпалила Дженни.
Смутившись и не зная, как реагировать на такие слова, Хэмиш принялся вслух рассуждать о преступлении.
— Меня смущает отсутствие мотива, — сказал он, обращаясь скорее сам к себе. — Многие ненавидели Мейнворинга, но лишь настолько, чтобы устроить ему какую-то пакость. Я вот думаю, не была ли это чья-то неудачная шутка?
Дженни встала, подошла к холодильнику и достала два стейка. Таузер панибратски ударил ее большой рыжей лапой по бедру. Она вздрогнула и достала еще один стейк, а затем направилась к маленькой микроволновой печи в углу.
— Как твой пес предпочитает стейк? — спросила она через плечо.
— Хорошо прожаренным, — рассеянно ответил Хэмиш, — и я тоже. — Он вернулся к своим размышлениям вслух: — Да, на первый взгляд кажется, что подозреваемых полно, но ни один из них не похож на убийцу. У них просто нет достаточно веского мотива. Мотива для такого убийства. Совершенного с такой бесчеловечной жестокостью. Нет, это кто-то с достаточно крепкими нервами, чтобы убить человека, а потом... — Он осекся. Лобстеры должны остаться тайной. — Довольно об убийстве, — сказал он. — Рисовала сегодня?
— Нет, настроения не было. О Сэнди нет новостей?
— Ни словечка, насколько я знаю. Но меня не подпускают к расследованию. Большая часть моего дня ушла на выслушивание жалоб жителей на прессу.
— Ты и раньше работал с Блэром, да? Те два убийства в Лохдубе. Да ты настоящее бедствие, Хэмиш Макбет. Убийства следуют за тобой по пятам, куда бы ты ни пошел.
— Не говори так. — Хэмиш передернулся. — Думаю, это будет во всех новостях.
— Непременно, — ответила Дженни. — Больше все равно ничего не происходит, хотя, кажется, телеканалы так и не поняли, что англичанам вообще совершенно наплевать на мировые новости. Этому убийству, наверное, отвели две минутки после длиннющей речи Рейгана, еще более длинной речи Горбачева и практически четверти часа о парижских беспорядках.
— То есть лондонцы знают про Кроэн, — сказал Хэмиш. А она уже знает? Побудит ли это ее вернуться?
— Так кому же в Лондоне ты так хочешь напомнить о своем существовании? — спросила Дженни, взгляд ее глаз цвета грифельной доски внезапно стал очень пронзительным.
Хэмиш покраснел и отвел взгляд.
— Моему кузену Рори. Он репортер.
— На Флит-стрит?
— Вряд ли на Флит-стрит вообще остались репортеры, — сказал Хэмиш. — Рори переехал в Докленд, как и все остальные. Я надеялся, что он приедет. Я бы позвонил ему, но Блэр навис над полицейским телефоном, как огромная
