Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс

все провалили эту проверку. Сэнди — добрейшая душа, когда не пьет. Я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Он вполне мог напиться, заблудиться и заснуть где-нибудь, да так и замерзнуть насмерть. Кроме того, я должен ему еще половину обещанных денег, и странно, что он не явился за ней. Он ушел, оставив офис запертым, а ключ забрал с собой. Мне пришлось взломать дверь.

— Я проедусь по округе, — сказал Хэмиш. — Значит, ты думаешь, что кто-то специально оставил виски, чтобы Сэнди снова сорвался?

— Верно, чистейший злобный расчет.

— Ладно, я сделаю все, что смогу. Как прошла свадьба?

— О, просто прекрасно. Все прошло как по маслу. На медовый месяц они поедут на Канарские острова.

Когда Джейми ушел, Хэмиш помыл посуду, оставшуюся после завтрака, и собрался на поиски Сэнди Кармайкла. Он уже почти вышел из дома, когда появилась крайне сконфуженная Дженни.

— Спасибо за вчера, — неловко сказала она. — Я была сама не своя.

— Все в порядке, — отозвался Хэмиш. — Я как раз собрался выходить. Джейми Росс утверждает, что Сэнди Кармайкл пропал. Но время на чашечку кофе есть. Ты случайно не знаешь, пропадал ли Сэнди раньше?

— Нет, насколько я знаю. Пьяный или трезвый, он всегда болтается по городу. О, это же миссис Мейнворинг, — воскликнула Дженни, заметив массивную фигуру, пронесшуюся мимо кухонного окна. — Интересно, зачем она здесь?

Хэмиш прошел в пристройку полицейского участка и открыл дверь миссис Мейнворинг ровно в тот момент, когда она собиралась постучать.

На ней была мятая фетровая шляпа и вощеное пальто поверх темного платья с белым матросским воротником, фотография которого несколько месяцев назад появилась в одном из воскресных цветных приложений к газете: «Закажите прямо сейчас. Специальное предложение. Отлично подходит для пышных форм». В лицо Хэмишу ударил сильный запах мяты и виски, когда она закричала:

— Уильям пропал! Он уже два дня не появляется дома!

— Входите, миссис Мейнворинг, — сказал Хэмиш. — Присаживайтесь.

Дженни тоже подошла, замерев в дверях комнаты.

— Что случилось? — спросила она.

— Мистер Мейнворинг пропал, — сказал Хэмиш. — Миссис Мейнворинг, он когда-нибудь пропадал раньше?

— Нет, никогда. То есть, я имею в виду, да, иногда он уезжает, но он всегда предупреждает меня или оставляет записку.

— А куда он ездит?

— В Глазго или Эдинбург. Ему нравится ходить в театр.

— Одному?

— Ну разумеется.

Хэмиш подумал, что Уильям Мейнворинг, возможно, завел любовницу в Глазго или Эдинбурге — либо он уезжает исключительно назло жене.

— Возможно, вам стоит подождать еще немного, — успокаивающе сказал Макбет. — Уильям вернется.

Дженни шагнула вперед и положила руку на плечо миссис Мейнворинг.

— А мне кажется, что тебе стоит его поискать, — резко сказала она. — Неужели ты не видишь, как расстроена миссис Мейнворинг?

— Ладно, — неохотно согласился Хэмиш. — Я все равно отправляюсь на поиски Сэнди Кармайкла, так что заодно поищу и мистера Мейнворинга.

***

Иэн Гибб был многообещающим репортером. Он жил на пособие, но рыскал по деревням в надежде обнаружить хорошую историю. Время от времени в одной из шотландских газетенок выходил его небольшой репортаж, но он-то мечтал о сенсации — истории, которая попала бы в лондонские газеты.

Однако на этот раз его цель была не столь значительной. На фоне всей этой шумихи по поводу снижения стандартов образования он решил написать статью о кроэнской школе. Эта школа следовала принципам старого сельского образования. В ней дети всех возрастов обучались до университетского уровня. Стандарты образования были высокими, а дисциплина — строгой. Учителя носили черные академические мантии на уроках и шапочки-конфедератки в дни выступлений. Директор школы, старик Джон Финч, был ревнителем строгой дисциплины: из тех, кого ученики могут оценить уже после того, как покидают стены школы и когда им больше нет нужды терпеть его жесткий стиль преподавания.

Директор согласился на встречу с Иэном, но, верный своему характеру, планировал продержать гостя за дверями директорского кабинета целую четверть часа.

Иэн с тоской размышлял о том, что успел бы за это время покурить. Он сидел на жесткой скамье, прислонившись спиной к стене. Но через пять минут ожидания к нему присоединилась девочка-подросток.

— Привет, — радостно поздоровался Иэн. — Выгнали с урока?

— О нет, — ответила девочка. — Я школьная староста, и миссис Биллингс, учительница английского языка, послала меня сообщить, что две девочки плохо ведут себя на уроке. Я подожду, пока вы не закончите.

— Может, тебе лучше пойти первой, — сказал Иэн, тут же разочаровавшись в собеседнице, чья горская красота поначалу очаровала его. В ее словах он заметил хладнокровие и расчетливость. — Я там надолго. Я собираюсь взять у мистера Финча интервью для своей газеты.

— А что за газета?

У Иэна не было своей газеты, он был свободным репортером. Он лишь надеялся, что какая-нибудь газета наверняка примет его статью об образовании. Но для того, чтобы произвести впечатление, он заявил:

— «Скотсман».

— О, тогда понятно, почему он согласился на встречу, — спокойно сказала девочка. — «Скотсман» — хорошая газета. Иначе он бы не стал встречаться с журналистом. Думаю, он считает это глупой погоней за сенсациями.

— Что? Образование теперь сенсация?

— Нет, я про историю о колдовстве.

Иэн застыл.

— Ах, это, — непринужденно протянул он, хотя впервые об этом слышал, так как жил в Дорнохе. — Странная история.

— Я сама не вижу в ней ничего хорошего, — чопорно заметила девочка. — Но сомнений нет: Мейнворинги сами виноваты.

Из конца коридора донесся шум. Иэн достал маленький блокнот и, когда девочка отвернулась, быстро записал: «Мейнворинг». По коридору шла измученная женщина средних лет, таща за собой двух плачущих шестилеток. Увидев собеседницу Иэна, она воскликнула:

— Джемма, ну это сущее безобразие! Эти две соплячки должны сидеть дома с гриппом. А теперь они утверждают, что играли на болотах и видели в центре того каменного кольца скелет.

Она громко постучала в дверь директорского кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь, увлекая за собой хныкающих детей.

Иэн прижался ухом к двери.

— Эй! — крикнула девочка, которую звали Джемма. — Так нельзя! Я все про вас расскажу!

— Валяй, — бросил ей через плечо Иэн, а сам внимательно прислушался.

***

Когда Хэмиш Макбет подъехал к каменному кольцу, там уже собралась целая толпа. Его полицейский «лендровер» был остановлен на полпути другими машинами и людьми, вокруг только и было разговоров, что о скелете на болотах.

Толпа расступилась, пропуская Хэмиша. Ужасающей белизны скелет лежал под мрачным небом, а вокруг завывал ветер.

Хэмиш подошел к нему и опустился на колени. Белизна костей страшно его расстроила. Он надеялся, что это очередная глупая шутка и что скелет окажется пособием из мединститута. Но этот экземпляр был слишком свежим.

— Я доктор Броуди, — сказал рыжеволосый мужчина, подходя к нему. — Это шутка какая-то?

— Надеюсь, что да, — ответил Хэмиш. — Но думается мне, что нет. А вы что думаете?

Доктор опустился рядом с ним на колени и достал большую лупу.

— Не сомневаюсь, что патологоанатом скоро все нам расскажет, но пока что я в тупике. — Он осторожно приподнял череп и, положив его «лицом» на землю, осмотрел заднюю часть. — М-да, — пробормотал он. — Кто бы это ни был, ему точно сломали шею. Череп легко отделяется, если не быть осторожным. И посмотрите сюда, — он указал на кость левой руки, — по всей поверхности крошечные царапины.

— Кислота?

— Нет, это точно не кислота. — Он сел на пятки. — Мейнворинг пропал, не так ли?

— Да, — сказал Хэмиш, — и Сэнди Кармайкл. Что насчет зубов?

Доктор взглянул на череп.

— Их вообще нет, —