Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

Хардвик провела Айрис через всё главное здание – от одной угловой лестницы (с Девами) до противоположной (с Тельцами); то есть, если мыслить в категориях календаря, они двигались в обратном направлении, от сентября к маю. Айрис, к сожалению, не успела рассмотреть статуи быков, потому что Хардвик открыла широкую дверь в конце холла и они оказались в длинной, наполненной светом галерее. По той стене, на которой не было окон, висели картины, десятки портретов самых разных форм и размеров. Ряды портретов начинались с высоты чуть выше пояса и тянулись до самого потолка. Было заметно, что их отчаялись разместить красиво или симметрично и располагали так, чтобы втиснуть как можно больше на доступную площадь.

Старые картины давно не чистили, и они сильно потемнели. Айрис с трудом различала очертания платья или вставшего на дыбы коня, высокого пудреного парика или пухлощёкого лица.

– Это Весенняя галерея, – пояснила миссис Хардвик. – Тут портреты поновее, с восемнадцатого века, кажется. В Осенней совсем старые. А ещё оттуда многие картины проданы, – сообщила она тихо, точно по секрету.

Чем дальше они шли, тем светлее и ярче становились полотна, пока не завершились нежно-розовым, гладким лицом Джулиуса Шелторпа. Картина писалась лет десять назад, а может, и больше: Джулиус был свеж и юн. Прямо над ним было пустое место, словно висевшую там картину сняли, а ещё выше красовался семейный портрет молодых Гвендолин и Родерика. Графиня и в молодости не была красавицей, но лицо было выразительным и уже тогда – непреклонным.

– Эту картину тоже продали? – спросила Айрис, указав на пустое место.

– Нет, это Селлерс недавно перевесил тут всё, чтобы место освободить. Леди Шелторп заказала художнику портрет леди Элеоноры с детьми. Скоро должны прислать.

Айрис понимающе кивнула… Шелторпы до сих пор пополняли свою галерею и заказывали парадные портреты маслом. Очевидно, в их семье были свои представления о стеснённых обстоятельствах, и когда они говорили, что у них нет денег, имелось в виду, что нет денег на бриллиантовые диадемы и виллы на Ривьере. Или ж нет денег на то, что лично Гвендолин Шелторп не считает важным.

– Мы пропустили дверь, – сказала Хардвик. – Нам сюда. Вы можете потом вернуться и посмотреть все портреты, если хотите. Я оставлю галерею открытой.

Айрис вслед за ней пошла назад, к широкой резной двери. Она продолжала рассматривать картины и не смогла не остановиться возле одной, которую пропустила сначала. Это был портрет молодого мужчины в военной форме: серая куртка с золотыми шнурами, красный жилет под ней и широкая перевязь из красной кожи. Маленький кивер из серого же меха с алым плюмажем мужчина – скорее даже юноша – держал в руке.

– Это ведь Джулиус? – догадалась Айрис. – Старший брат Родерика?

Высокий юноша на портрете не был похож на Родерика, но прослеживалось сходство с леди Изабель: удлинённый овал лица, благородство и изящество черт, глубокий и спокойный взгляд.

– Да, это он, – присмотревшись сказала Хардвик. – Первый жених леди Шелторп. Погиб на Великой войне.

Айрис отвела глаза от удивительного, гипнотически-притягательного портрета и пошла вслед за Хардвик.

– Странно, что она вышла потом за его младшего брата, – сказала она.

– Насколько я знаю… Ну, от тётки, я вам про неё говорила… У неё не так много было женихов. После войны холостяков вообще поубавилось, а она, пока ждала Джулиуса с войны, стала для невесты старовата. И про её жёсткий характер все знали. По тем временам для девушки это был большой недостаток.

– Зато у неё было хорошее приданое.

– Которое мужу не достанется, – усмехнулась Хардвик. – У её семьи было такое условие, что она не передаст все деньги мужу, как обычно было, а будет распоряжаться ими сама. Таких дурачков, да чтобы с титулом, надо было поискать. Но с Шелторпами как-то договорились. А чуть раньше леди Изабель выдали за мистера Томпсона. Он тоже за неё денег отвалил порядочно. Погасил часть долгов.

– Так жутко звучит, – сказала Айрис. – И ведь это было не так давно, если подумать.

– Да уж, – вздохнула Хардвик. – Старый граф своих детей как щенков распродал. Вот и подумаешь, хорошо ли им живётся, в замках-то…

– Особенно леди Изабель.

Айрис до сих пор испытывала что-то похожее на отвращение, когда вспоминала, что леди Изабель пришлось выйти замуж за Доминика Томпсона.

– Да, наша-то леди быстро тут всё по-своему повернула, как ей надо, а леди Изабель… – Хардвик только рукой махнула и открыла перед Айрис дверь.

За дверью был уже привычный на вид лестничный холл.

Лестница была украшена статуями дельфинов, которые, видимо, должны были изображать Рыб, и скрипела на свой лад. Это был не пронзительный визг лестницы Близнецов, а тяжёлое старческое кряхтение.

– Вот вы вчера спрашивали про сэра Фрэнсиса, – повернулась к Айрис Хардвик, когда они дошли до площадки второго этажа. – Леди Изабель не сама ведь с ним помолвку расторгла. Это всё её отец. Потому что Томпсон-то выгоднее оказался! Вот и все дела. Моя тётушка очень леди Изабель жалела, что ей пришлось за Томпсона выйти…

– В каком смысле выгоднее? Томпсон был богаче?

– Вроде бы да. Но я что-то уже плохо это помню… Помню только, что сэр Фрэнсис в леди Изабель с детства был влюблён, несколько раз просил её руки, но старый граф всегда отказывал. Тогда он и сэром не был, просто Фрэнсис Лайл. Лайлы не особенно богато жили, не того полёта птица, чтобы с Шелторпами породниться. А в войну у них много родственников погибло, какие-то двоюродные братья, дядя, а потом ещё испанка началась. И так получилось, что Фрэнсис оказался единственным наследником своего какого-то то ли дяди, то ли двоюродного деда, это я точно не скажу. Ему должен был титул перейти и куча денег. Вот тогда лорд Шелторп на помолвку и согласился, деньги-то нужны. А почему потом Томпсона предпочёл, я забыла. То ли Томпсон просто богаче был, то ли этот дед ещё не умер. Да, вроде так и было! Мол, дед, может, до ста лет будет жить, а деньги уже сейчас нужны.

У Айрис от этой истории возникало стойкое чувство гадливости и почему-то стыда. История капитана Этериджа, которую она узнала вчера, тоже была трагичной, но в ней не было ничего настолько жестокого и одновременно мелочного.

– А леди Изабель, получается, всю жизнь любила сэра Фрэнсиса? – спросила Айрис. Она помнила, что миссис Хардвик вчера говорила что-то про это, но забыла, что именно.

– Ну это вряд ли… Она другого любила, из простых. Про это все