Дело одинокой канарейки - Дельвиг Полина Александровна

Даша отрицательно помотала головой.

– Правильно. Тогда слушай внимательно. Я сейчас сниму с тебя лейкопластырь, но если ты начнешь орать и ругаться, то я сначала ударю тебя вот этой бейсбольной битой по голове, а потом опять заклею рот. Понятно?

Даша быстро-быстро закивала, демонстрируя полную и безоговорочную лояльность. Леонид осторожно потянул за уголок ленты. Было довольно больно, но терпимо, очевидно, он не хотел причинять ей лишние страдания.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – хрипло ответила пленная и кашлянула. – Голова болит.

– Это потому, что пришлось тебя ненадолго усыпить. Ты прокусила мне руку. – Леонид показал ей перевязанную ладонь. – Надеюсь, ты привита?

Молодая женщина исподлобья сердито рассматривала своего мучителя.

– Зачем ты меня похитил?

– Возможно, этим я спас тебе жизнь. – Физик встал, подошел к окну и завесил его куском материи. – Спешу сообщить: после твоего краткосрочного визита меня хотели убить.

Даша приподнялась на локте.

– Что ты имеешь в виду?

– Взорвали мою новую машину.

– А... почему тогда ты живой?

– Интересный вопрос. – Леонид как-то криво усмехнулся. – А ты предпочла бы видеть меня мертвым?

Даша возмутилась.

– Господи, да живи хоть сто лет! Мне непонятно, почему машину взорвали, а тебя нет. Так не бывает. Может, просто припугнуть хотели?

– Нет. – Леонид покачал головой и уселся на стуле, положив ногу на колено. – Машину кто-то попытался угнать, но ему не повезло.

– Ты хочешь сказать, что кто-то пытался вскрыть твою машину, а та взорвалась?

– Именно.

Даша прищурилась.

– А почему я должна тебе верить?

– Не почему. Мне и не нужно, чтобы ты мне верила. Просто хочу спасти для науки свою ценную жизнь.

– Убив меня?

Леонид разглядывал носок ботинка. Лицо его оставалось хмурым и сосредоточенным.

– Я оказался причастен к... одной неприятной истории, а ты с ней как-то связана.

Даша напряглась. Она поняла, что сейчас начнется разговор о самом главном. И от того, как он станет развиваться, будет зависеть и ее жизнь, поэтому первым делом поспешила от всего откреститься.

– Знаешь что, дорогой, у меня и своих проблем выше крыши. Так что без твоих я как-нибудь обошлась бы... Уверяю: мы с тобой ничем не связаны, кроме того, что ты приятель Эдика, а он по непонятной причине понравился Аньке.

Леонид уперся подбородком в кулак:

– Зачем вы к нам пришли?

Даша немного подумала, но не вспомнив никакой иной причины, принялась устало объяснять:

– Я уже сто раз говорила: Анька запала на Эдика. Она двадцать восемь лет хранила целомудрие, чтобы под конец принести его в жертву... – Тут молодая женщина замялась, не в силах подобрать нужное слово. «Голубой» выглядело оскорбительно, «гомосексуал» глупо. – Ну, в общем, ты понял. Они, кстати, сейчас вместе отдыхают.

– Я знаю. – Леонид поскреб щетину. – Только не могу понять – почему.

– Почему вместе отдыхают? – Даша постаралась, чтобы вопрос прозвучал нейтрально.

– Нет, – качнул головой физик. – Просто не могу понять, почему мне не хочется в это верить.

– Да во что?!

– Да во всю эту вашу историю!.. Я не люблю и не верю в совпадения. Особенно в те, где речь идет о моей жизни.

Молодая женщина молчала. Она не понимала, о чем говорит или хочет сказать ей физик. Она даже еще не до конца поняла, является ли сидящий напротив нее человек преступником или такой же безвинной жертвой, как и она сама...

– Прости, но я потеряла смысл беседы...

Леонид отмахнулся:

– Как можно потерять то, чего нет! – Встав со стула, он раздраженно бросил: – Мы с Эдей не любовники.

Даша вздернула нос, насколько это позволяло ее лежачее положение.

– Тоже мне, открытие! Я догадалась об этом с первой секунды. Можешь у Аньки спросить. От вас шли слишком мужские флюиды.

– Не сочиняй. У тебя просто нездоровая фиксация на все, что носит пуговицы на правую сторону.

Даша хотела оскорбиться, но любопытство оказалось сильнее.

– А зачем вам это надо было?

– Для работы, конечно. У меня тогда денег вообще не было, а хотелось заниматься серьезной наукой. С Эдей все еще проще. Он парень красивый, но без связей и очень стеснительный. Когда Эдик в ГИТИСе учился, на него липли все подряд: и бабы, и мужики. Под конец стало ясно – если с кем-то не переспать, можно смело идти подметать улицы...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даша слушала, позабыв про все свои проблемы. Лицо ее оживилось и даже подпалины стали менее заметны.

– Ну а дальше, дальше?

– Дальше все просто. – Леонид прошелся по комнате, затем присел на край стола. – Я просто понял, что с нуля в нашей стране чего-то добиться может только полный дегенерат или извращенец. Вот и предложил Эдику образовать семейный союз – авось прокатит... – Физик невесело усмехнулся. – А на следующий день Эдик пришел на очередное собеседование и, как бы между прочим, заметил, что не обидится, если ему откажут. И что он уже к этому привык. Привык к тому, что таких, как он, всегда ущемляют и подавляют. Через полчаса он был принят. Более того, ему сразу предложили попробовать себя на роль ведущего научно-порнографического шоу. «Голубым» везде у нас дорога, «голубым» везде у нас почет...

Даша не выдержала:

– А что, он без тебя этого не мог сказать?

– Конечно, не мог. Когда за тобой бабы ухаживают, еще полбеды – морду простынкой прикрой и представляй кого хочешь, но вот когда мужики...

Молодая женщина понимающе кивнула головой – действительно, от мужика простынкой не прикроешься.

– ...А имея меня, Эдик мог просто сказать, что у него долгий и постоянный союз, который он боится разрушить. Так что я ему нужен был как прикрытие. Гарантия, что ни один из этих старых извращенцев на него претендовать не будет.

– Ну а тебе-то с этого какая радость?

Леонид самодовольно улыбнулся.

– О, я получил еще больше. Разослал свое резюме по всем крупным заграничным институтам моего профиля с пометкой, что из России уезжать не собираюсь, но не могу здесь найти работы из-за своей гомосексуальной ориентации и если смогу войти в какой-нибудь проект, работать через Интернет, то буду рад любому предложению.

– И?..

– И сразу же получил несколько отличных предложений.

Даша тяжело вздохнула.

– Может, мне тоже масть сменить? А то все рыжая, рыжая... Хорошо, а если кто-то из вас встретит девушку и полюбит ее?

– Ну и что? – Физик поиграл желваками. – Сейчас мы уже твердо стоим на ногах. Я вообще могу уехать при первом же желании.

– А Эдуард?

– Эдику беспокоиться тоже не о чем. Захочет – может ехать со мной и там продолжить свою карьеру. У него, кстати, уже было одно предложение из Франции. Там проходил какой-то слет или конкурс ведущих эротических шоу, и наш приятель занял второе место. А может и здесь развернуться. Например, сказать, что его похитили инопланетяне и теперь он перешел на женщин. Или еще какую-нибудь фигню. Нашему народу лишь бы лапши побольше развесить.

– Значит, он мог влюбиться в Аньку?

Физик сразу перестал улыбаться и нехотя произнес:

– Теоретически – да.

– Что значит «теоретически»? А практически?

Леонид поморщился. Видно было, что эта тема ему неприятна.

– Твоя подруга, конечно, не уродина, но и не красавица. Может, конечно, если ее одеть, причесать... Да нет, дело не в этом. – Физик перебил сам себя, его левая нога принялась раздраженно отбивать дробь на деревянном полу. – Ладно, это я от ревности... – И поспешил объяснить: – Нет, не от той, о которой ты думаешь. Просто Эдик, он... ну, как бы это сказать... Очень любит умных людей. У него какое-то детское преклонение перед интеллектом. Ты и представить себе не можешь, как приятно, когда на тебя смотрят такими... – Леонид пытался подобрать нужное слово, – ...такими восторженными глазами...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Почему же не могу? – Даша сухо поджала губы. – Очень даже могу. На меня часто так смотрят. Смотрели.