Двенадцать граней страха - Марина Серова

а потом его лицо приобрело выражение академической заинтересованности.

— Интересная область. Довольно редкая. — Он поднялся и подошел к одному из шкафов. — У меня есть несколько монографий на эту тему.

Я заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на пустом месте в витрине — там явно когда-то что-то стояло.

— Скажите, профессор, а вы слышали о наборе «Двенадцать граней судьбы»? Мой клиент упоминал его.

Ветров застыл, держа в руках книгу, которую собирался мне показать. Его спина напряглась, как у кота перед прыжком.

— Это очень редкий экземпляр, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Известно всего несколько подобных наборов в мире. Один, если не ошибаюсь, находится в частной коллекции в нашем городе.

— У Василия Дорохова? — я намеренно бросила имя, наблюдая за реакцией.

Профессор медленно обернулся, его глаза сузились.

— Вы знакомы с господином Дороховым?

— Пересекались на благотворительном вечере, — солгала я. — Он упоминал свою коллекцию.

— Дорохов… — Ветров произнес это имя с таким выражением, будто во рту у него был кусок лимона. — Человек с определенной репутацией. Не все его приобретения имеют безупречную историю.

— Вы намекаете на что-то конкретное? — я подалась вперед.

Ветров поставил книгу на стол и сел напротив меня.

— Нет, что вы. Просто в мире антиквариата всегда есть люди, готовые платить за то, что не должно быть в частных руках.

На секунду мне показалось, что я увидела в его глазах отблеск страха. Но момент прошел, и профессор вновь был собран и официален.

Наш разговор перетекал от одной темы к другой, и я умело направляла его в нужное русло. Ветров рассказывал о тонкостях датировки костяных артефактов, о различных техниках обработки и особенностях символики разных династий.

— Самое важное в такой экспертизе — микроскопические следы инструментов, — объяснял он, демонстрируя увеличенные фотографии в одной из своих книг. — Современные реплики создаются с использованием совершенно других технологий. Даже лучшие подделки не выдерживают серьезного анализа.

— А вы сталкивались с подделками высокого уровня? — спросила я небрежно.

Ветров снова напрягся, но быстро взял себя в руки.

— К сожалению, это неотъемлемая часть нашей работы. Я неоднократно выступал экспертом в судебных делах о подделках.

— Должно быть, очень интересный опыт, — я улыбнулась. — Особенно с юридической точки зрения.

Что-то мелькнуло в его глазах — быстро, но достаточно явно, чтобы я заметила.

— Вы интересуетесь юриспруденцией, госпожа Иванова?

— В прошлой жизни я была прокурором, — сказала я с нескрываемым удовольствием. — Старые привычки не умирают.

В комнате повисла тишина. Ветров явно пересматривал свое отношение ко мне и моим вопросам.

— Что ж, думаю, я дал вам достаточно информации для начала, — наконец произнес он, вставая. — Если вашему клиенту потребуется профессиональная экспертиза, я всегда к услугам.

Я тоже поднялась, понимая, что аудиенция окончена. Он явно не собирался раскрывать карты так быстро.

— Одну минуту, профессор. — Я достала телефон и показала ему фотографию поддельных костей Дорохова. — Не могли бы вы хотя бы предварительно оценить этот набор? Я получила эту фотографию от клиента.

Реакция Ветрова была мгновенной и красноречивой. Он побледнел, а его рука, протянутая к телефону, заметно дрогнула.

— Это очень… интересный экземпляр, — произнес он после паузы. — Но для серьезной оценки нужно осмотреть его лично. По фотографии сложно что-либо утверждать.

Он быстро вернул мне телефон и отступил на шаг, словно боялся этих изображений.

— В любом случае буду признателен, если вы свяжетесь со мной для официальной консультации, — добавил он официально.

После ухода от Ветрова я остановилась в кафе напротив. Мой телефон завибрировал — сообщение от Гарика.

«Нашел кое-что интересное о Ветрове. Десять лет назад он был судьей. Ушел в отставку внезапно, после скандального дела о подделке антиквариата. Обвиняемый — молодой китаец. Срок — 10 лет. Сурово для такого преступления, не находишь?»

Я быстро набрала ответ: «Имя обвиняемого?»

«Чен Ли. Сын антиквара из Гуанчжоу».

Кусочки головоломки начали складываться. Я открыла поисковик и ввела имя Ли Чжана — владельца антикварной лавки. Информации было мало, но одна фотография привлекла мое внимание — церемония открытия его магазина в нашем городе. Среди гостей в дальнем углу я заметила знакомый силуэт — Дорохов пришел поприветствовать нового конкурента?

Выйдя из кафе, я почувствовала, что за мной наблюдают. Обычно я доверяю своим инстинктам, поэтому, не меняя темпа, свернула за угол, затем резко остановилась и прижалась к стене. Через несколько секунд я увидела молодого китайца, который неторопливо прошел мимо того места, где я только что стояла. Его взгляд был внимательным и цепким — он искал меня.

Я дождалась, пока он скроется из виду, и быстро направилась к своей машине. На лобовом стекле белел листок бумаги, заправленный под дворник. Я осторожно взяла его двумя пальцами.

На безупречно белой бумаге была написана всего одна фраза каллиграфическим почерком: «Не все кости, которые мы бросаем, приносят удачу».

Я сложила записку и спрятала в карман. Интуиция подсказывала, что я только что получила первый прямой контакт от того, кто стоит за всеми этими подменами. И он явно знал, что я ищу.

Когда я уже села в машину и задумалась, ехать ли мне домой или можно наведаться еще к кому-нибудь из фигурантов похищения раритета, зазвонил телефон. Взглянув на экран, я вскинула бровь: ну надо же, на ловца и зверь бежит. Звонила Елизавета Крутовская.

— Татьяна! Не могла бы ты уделить мне буквально пятнадцать минут твоего драгоценного времени? — велеречиво спросила Крутовская. — Мне бы очень хотелось с тобой поговорить, но не по телефону.

— Да, как раз сейчас могла бы, — коротко ответила я, и она предложила мне приехать в ее клуб.

Клуб «Красный лотос» располагался на верхнем этаже бизнес-центра «Меркурий» — стеклянного монстра в центре города. Охранник на входе придирчиво изучил мое лицо и пропуск, после чего неохотно пропустил внутрь.

Элизабет Крутовская ждала меня в приватной комнате с видом на городскую набережную.

— Татьяна! — Она поднялась мне навстречу, протягивая руки. — Как я рада, что ты согласилась встретиться.

Крутовская была эффектной женщиной лет пятидесяти с идеальной осанкой и короткой стрижкой. Ее кимоно из черного шелка, расшитое золотыми журавлями, стоило, вероятно, как подержанная иномарка.

— У меня мало времени, Элизабет. — Я опустилась в кресло напротив нее. — Что за срочность?

Она щелкнула пальцами, и официант, словно материализовавшийся из воздуха, наполнил наши чашки зеленым чаем.

— Ты всегда такая прямолинейная, — она улыбнулась, но ее глаза оставались настороженными. — Мне нужна твоя помощь. Очень нужна, — добавила она предельно серьезным тоном.

— Что произошло? — деловито спросила я. Елизавета Крутовская не относилась к людям, склонным переживать на пустом месте. И если она