Богатая бедная Лиза - Елена Викторовна Яковлева

скотчем ртом. А еще рядом со мной на корточках сидели Кармен и какой-то здоровый жлоб с перевязанной, как при флюсе, щекой. Что до факира, то его поблизости не наблюдалось.

— Ты ее знаешь? — Кармен повернулась к бугаю с флюсом.

— А то! — бугай схватился за свой флюс. — Это ж она вчера за вами следила!

Ну и зачем ей это надо, как думаешь? — Кармен перекинула за спину свои длинные распущенные волосы.

— Ой, да она из себя эту, миссис Марпл, изображает. На пару со своей подружкой. Они даже контору открыли. Знаешь, как называется? — «Мозги и ноги»! — поморщился жлоб, продолжая держаться за перевязанную щеку, а до меня, наконец, дошло, где я его раньше видела.

Да это же один из ликеро-водочных охранников. Не тот, что с железобетонной челюстью, а тот, который предлагал своему патрону Аркадию Петровичу Москальцу по-тихому вывезти мертвого Макса из дому. Ну такой, с зализанным пробором. Только сейчас, с флюсом, его трудно было узнать.

Кстати, о флюсе. Что он там говорил, насчет моей вчерашней слежки? Мамочки, в таком разе, уж не след ли от каблука моих новых сапог скрывается под его повязкой? Ну, если это так, то мне кранты, это точно!

Ну, и что будем с ней делать? — Кармен смотрела на меня, как на лабораторную крысу.

— Что-что, скормим вашему медведю. И всем будет хорошо, и нам, и косолапому, — медленно процедил переметнувшийся к «виртуозам» ликеро-водочный предатель. Похоже, благодаря моему каблуку, каждое слово давалось ему не без труда.

— С ума сошел? — как ни странно, Кармен его кровожадных планов на мой счет не поддержала, и я невольно преисполнилось к ней чувством глубокой благодарности. Но чуть позже стало понятно, что с этим я сильно поспешила.

— А что? — прогундосил травмированный моим каблуком бугай. — Эта сучка меня чуть без глаза не оставила!

— Да тут народу вокруг полно, придурок! — разъяснила природу своего человеколюбия Кармен. — Грузчики эти… И наши, там, на арене!

— Ну, тогда… — ликеро-водочный предатель огляделся, с видимым усилием ворочая шеей. — Засунем ее в твой ящик, вывезем из города, а там!..

— В какой ящик? — Кармен возмущенно уставилась на своего подельника. — Ты что забыл, он уже занят!

— Ах да, действительно, — бугай любовно огладил свою перевязанную щеку. — Там же эта помешанная на молодом наследнике идиотка! Но у вас тут достаточно и других гробов.

— Да уж, этого добра полно, — изрекла Кармен задумчиво и встала в полный рост.

И как раз в этот момент из-за ее спины показался взъерошенный факир и фальцетом выпалил:

Ну нет, хватит мне уже одной! Вторую девайте, куда хотите, а реквизит оставьте в покое!

— Начинается! — процедила сквозь зубы Кармен и закурила сигарету.

А ликеро-водочный предатель потихонечку дернул ее за полу плаща:

А может, нам и этого заодно куда-нибудь пристроить?

— Смотри, чтоб я тебя не пристроила! — ощерилась на него Кармен и вонзила остренький каблучок сапога бугаю в ладонь, благо он ею как раз в пол уперся.

Бугай взвыл, как пожарная сирена, и со свирепым видом накинулся на циркачку. Та, конечно, успела отскочить, в результате чего основной заряд его ярости достался несчастному иллюзионисту, который не выдержал напора и с размаху рухнул на стоящий поодаль длинный ящик для распиливания Кармен. Ящик перевернулся и из него вывалилась Лиза, спеленутая по рукам и ногам веревками и с заклеенным, как у меня, ртом. Несколько раз перекатилась и очутилась лицом к лицу со мной. При этом выражение у нее было точь-в-точь такое же, как в тот день, когда в качестве четвероюродной Стасовой племянницы она в первый раз у нас появилась. Но самое ужасное — это все-таки то, что ее глазки как и прежде оставались ангельски голубыми!

— Ну что, добилась своего? — нестерпимо захотелось мне у нее спросить, но в силу известных вам объективных причин, к моему большому сожалению, я не имела возможности это сделать.

А потому мы так и лежали, глядя друг на дружку, пока бугай гонялся за Кармен, сшибая на своем пути цирковой реквизит. Пару раз на нас даже что-то свалилось, но, по счастью, это были всего лишь перья «крылатых Венер», а не клетка с медведем, не приведи Бог.

Короче, треску было столько, что в конце концов сбежались и «виртуозы», и загружавшие трейлер рабочие. Правда, разнимать Кармен и ликеро-водочного предателя они не спешили. Так же, как и нас с Лизой развязывать. Просто стояли вокруг балбесы-балбесами, точно перед ними цирковое искусство демонстрируют. До тех самых пор, когда за кулисами со слоновьим топотом не появилась новая команда зрителей. Во главе с Пал Палычем.

* * *

Остаток этого сумасшедшего дня и до обеда следующего я блаженствовала. Лежала на диване, принимая подношения в виде невиданных вкусностей, которые без устали подносила Марго, челноком сновавшая по маршруту кухня — гостиная. Да, а появлялись они чуть ли не по щучьему велению. А конкретно — доставлялись бойцами из ликеро-водочной охраны, с завидной регулярностью робко стучавшими в дверь и торжественно вручавшими Марго новые сумки с провиантом. А та их еще и отчитывала:

— Да зачем нам столько водки? Мы ее в жизни не выпьем!

На что в ответ из прихожей неслись сбивчивые оправдания:

— Так Пал Палыч велел… Для поправки здоровья…

А Марго еще и прикрикивала:

— Да тише вы, тише! Люди же спят!

Кстати, под людьми она подразумевала нас с Лизой, хотя я к этому времени уже всласть отоспалась, а дрыхнувшую на раскладушке без задних ног фальшивую Стасову племянницу из пушки было не добудиться. Она не то что на тихую возню в прихожей не реагировала, но и на дикие скачки вокруг ее ложа Яна, Туськи, кота и щенка.

И лишь одна Марго к ней почему-то на цыпочках подходила, качала «вавилоном» и жалостно вздыхала:

— Бедная девочка, до чего же намучилась!

— Не бедная, а безбашенная! — поправляла я ее с набитым ртом, наворачивая красную икру ложкой прямо из банки.

Марго, судя по всему, моего мнения не разделяла, но в открытую полемику не вступала. Видимо, в благородных целях поправки моего пошатнувшегося в процессе Лизиного спасения здоровья. Ну и, конечно же, заодно и Лизин беспробудный сон оберегая.

Как я понимаю, по той же самой причине она и Пал Палыча завернула, периодически добивавшегося нашей аудиенции по телефону. Причем, каждый раз безуспешно.

— Нет, сегодня нельзя, — упорно твердила Марго суровым голосом, — пусть сначала пострадавшие в себя придут. Что касается завтрашнего дня, то я вам уже передала список лиц, которые мне понадобятся, и указала, в какое время