Богатая бедная Лиза - Елена Викторовна Яковлева

Ну, считай, что ей это удалось… — И завертела головой, оглядывая унылый коридор общаги: — Ну, и где тут эта Лилька?

— Да в конце… Справа… — с трудом выдавила из себя Лариска. Вот вам и пожалуйста, такая молодая, а дыхалка ни к черту!

А уж когда мы у Лилькиной двери оказались и я стала в нее кулаком лупить, Лариска совсем спеклась. Не говорила, а сипела:

— Вы… ее… позовите…

Я гаркнула:

— Лилька, открой!

— Ну, кого там опять принесло? — недовольно поинтересовались за дверью. — Лариска, ты что ли?

— Я! — жалобно вякнула из коридора поварихина дочка.

— Ладно… Щас… — собачка замка звонко щелкула, и в образовавшемся дверном проеме возникла пухлая, завернутая, до подмышек в простыню, как бабочка в кокон, дородная деваха. — О! А это еще кто? — тупо уставилась она на меня.

Я не стала ждать, когда Лариска придет в себя настолько, чтобы членораздельно изъясняться, оттиснула деваху в простыне в сторону и ворвалась в небольшую комнатушку. Да к тому же еще и перегороженную полированным шкафом, из-за которого доносилось тихое сосредоточенное сопение.

Само собой, я тут же за него — шасть. А там, на сильно помятой кровати — еще один кокон обнаружился. Только мужеского полу. И этот самый кокон игриво мне подмигнул:

— Привет, красотка! Проходи, не стесняйся. Будь, как дома.

— Да пошел ты! — беззлобно послала я его и заглянула сначала под кровать, а потом в шкаф. Однако ничего, похожего на Лизу, там не нашла. Только Лильку зря распалила.

— Эй, это что еще за дела? — пошла она на меня, повиливая под простыней бедрами. — Че те надо?

Хорошо хоть успевшая мало-матьски отдышаться Лариска поспешила внести в вопрос ясность:

— Да мы Лизку ищем. Где она?

— А… Ну так бы сразу и сказали, — Лилька, в которой, как и в Лариске, было очень много мясо-молочного, сграбастала со стола бутылку пива, сделала хороший глоток, заправски крякнула и утерлась тыльной стороной ладони. — А Лизка, она как вчера ушла, так и не приходила. Я думала, может, она у тебя…

— Да как у меня? Лариска повертела пальцем у виска. — Ты ж знаешь, ко мне нельзя. У меня бабка!

— Ну не знаю, — Лилька потянулась перед зеркалом. — Ты ж мне как сказала, что она пару деньков поживет и все. Ну, она и пожила. А пасти ее я не нанималась. И так из-за нее никакой личной жизни!

— Ладно-ладно! Потом разберетесь! — встала я между ними. — Лучше скажите, где она сейчас может быть?

— Ну, где сейчас, без понятия, — Лилька обмахнулась краем простыни. — Но вчера вечером она в цирк собиралась.

— В цирк? — я схватилась за полированный шкаф, чтоб не упасть. — Это точно?

— Ну да, — обнажила в зевке лошадиные зубы Лилька. — Сказала, пойду, мол, развеюсь. А что?..

Но даже если б я захотела ей ответить, все равно не смогла бы. По той причине, что моя мобила стала буквально разрываться.

— Да? — приложила я ее к уху.

А звонила, конечно же, Марго и истошным голосом требовала с меня объяснений, почему я доселе ей поварихину дочку не доставила.

— А потому, — огорошила я ее с ходу, — что, может быть, я тебе еще и Лизу привезу!

На том конце провода повисла звенящая тишина, пользуясь которой я поспешила выложить Марго все, что выяснила в мясо-молочном техникуме, пока она мне опять рот не заткнула:

— Так вот, чтоб ты знала, Лиза все это время жила в мясо-молочной общаге. Якобы от Дениса скрывалась. Чтоб он думал, будто она утонула, и казнился, как Орест. А вчера вечером пошла в цирк и до сих пор не вернулась!

— А-а-а… — невнятно прорезалась в трубке Марго, — а ты уверена, что это Лиза?

— Ну, лично я уже ни за что не поручусь, — выпалила я. — Но Лариска клянется, а она ее знает.

— Да, действительно, — пробормотала в трубке Марго, чувствуется, не меньше моего с толку сбитая.

— А я, между прочим, предрекала, — мстительно напомнила я ей. — Еще вчера, когда джинсы на детских рисунках рассмотрела. А ты до последнего отказывалась мою версию всерьез рассматривать, потому что тогда твоя Лиза не такая непорочная получается, как тебе бы хотелось! А она, пока мы по потолку бегали, преспокойненько в общаге отсиживалась! И вообще, она темная лошадка, это я тебе сразу сказала. А ты все русскую классику цитировала!

Рубанув эту правду-матку, я сделала паузу для Марго. Так и быть, пусть выступит, если ей есть чего сказать. В чем я лично сомневалась. И не зря. Потому что ничего, кроме пристыженного молчания, не услышала.

И все же я выждала еще минуту, прежде чем отключиться, и твердо заявила:

— Короче так, сейчас я еду в цирк и, если найду там эту сопливую аферистку, за волосы ее к тебе приволоку.

А только после этого выскочила из общаги, исполненная решимости хоть из-под земли достать наглую, задурившую нам головы девчонку. И эта самая решимость едва меня не захлестнула, пока я билась со своей строптивой «пятерой», упорно не желавшей заводиться, несмотря на все известные мне ухищрения. Хорошо хоть кучковавшиеся у общаги отзывчивые мясо-молочные студентки меня выручили, поднатужились и подтолкнули мою развалюху с пригорка. После чего, уже прилично разогнавшись, она все-таки заурчала.

* * *

Латаный купол заезжего цирка по-прежнему туго вздувался на ветру, как парус, однако вокруг творилась какая-то непонятная суета. Причем, явно не связанная с очередным незабываемым представлением. Потому что движение в основном у служебного входа наблюдалась. Того самого, возле которого циркачку Кармен накануне вечером джип подобрал.

Так вот, именно там, где она вчера курила, поджидая своего слащавого блондинчика, стояла большая фура, а рядом с ней околачивалась бригада «ух», состоящая из крепких, как на подбор, ребятушек в зеленых комбинезонах. Да еще к тому же сплошь шутников и балагуров. Что, впрочем, выяснилось не сразу, а лишь после того как я, сделав пару кругов по привокзальной площади и заметив, что в фуру время от времени какие-то ящики загружаются, подошла поближе и застенчиво поинтересовалась:

— А что, цирк уже уезжает?

— Ага, уезжает, — радостно подтвердил мне один из ребятушек, не иначе бригадир, — но вы не волнуйтесь, клоуны остаются.

Его приятели дружно заржали.

А не многовато ли их будет на наш Кондратов, тут же завертелось у меня на языке, но, вспомнив про пресловутый профессионализм, я избрала другую тактику, и, провожая взглядом свежую порцию циркового реквизита, исчезающую в бездонных недрах трейлера, вежливо уточнила:

— Это вы Бима и Бома в виду имеете? А как насчет факира?

— А ты что, фокусы любишь? — перешел на