Увидеть огромную кошку - Мертц Барбара

Я ожидала, что Эмерсон начнёт жаловаться. Но он сказал всего лишь:

– Полагаю, этого нельзя избежать. Но не надейся, Пибоди. Его там не будет.

– Кого? – спросила я.

– Убийцы. Не отрицай, Пибоди, я знаю, как работает твой разум; ты веришь, что он будет скрываться на заднем плане, и что ты узнаешь его по злорадному выражению лица.

– О, Эмерсон, что за чушь! Я не верю в подобные бредни.

Однако перед выходом из дома я взяла один из самых крепких зонтиков вместо того, который подходил к моему лиловому платью. Хорошо быть готовой к любым неожиданностям, и за эти годы надёжный зонтик оказался самым эффективным оружием. А кроме того, он полезен для защиты лица от солнечных лучей.

Небольшое британское кладбище находилось за деревней, по дороге в Карнак, и на нём были захоронены не только англичане и англичанки, но и другие христиане, испустившие свой последний вздох в Луксоре. Я почувствовала укол стыда, когда увидела, насколько оно заброшено: могилы нуждаются в уходе, заросшая сорняками земля испещрена следами коз, ослов, шакалов и дворняжек. Я мысленно отметила, что нужно предпринять какие-то меры.

Нам сказали быть к десяти. Когда мы приехали, я увидела, что сопровождавшие полковника прибыли раньше нас и ждут у открытой могилы. Они образовали мрачную группу, потому что на Долли было чёрное платье, и одежда полковника была такого же погребального оттенка. Рядом с ними стоял единственный скорбящий, если не считать доктора Уиллоуби и нас самих. Мистер Бугис Такер Толлингтон был одет в те же полосатый фланелевый костюм и канотье, но сменил розовый галстук на чёрный, и выражение его лица было достаточно серьёзным.

После обмена приветствиями полковник дал понять, что мы готовы начать. Священник, темноволосый джентльмен средних лет, страдавший тяжёлым солнечным ожогом, был мне незнаком; когда он открыл свою книгу и принялся читать красивую старую англиканскую службу, я поняла, что полковник, судя по всему, обратился за помощью к приходящему священнику. Очевидно, его религиозные взгляды были слишком строгими, чтобы позволить вести службу баптистам или католикам.

Поскольку слова службы были мне знакомы, у меня не имелось необходимости уделять ей всё своё внимание. Лёгкая дрожь пробежала по спине, когда я окинула взором кладбище (моя голова в это время не склонялась в молитве). Какое это было печальное, заброшенное место! Несмотря на яркий солнечный свет и колышущиеся пальмовые листья, я бы не хотела, чтобы тот, кого я люблю, лежал здесь. Церемония была болезненно короткой. Я не могла винить священника в том, что он урезал молитву; он не знал покойную, и было трудно понять, что говорить об обстоятельствах, которые привели её к кончине.

Наша маленькая вечеринка придала происходившему достоинство. Моё бледно-лиловое платье и послеполуденное платье Нефрет с высоким сетчатым воротником и длинными рукавами соответствовали характеру службы как нельзя лучше, а мужчины на сей раз были одеты как джентльмены. Эмерсон даже повязал надлежащий тёмный галстук. Затем, продолжая озирать окрестности, я увидела на небольшом расстоянии от могилы ещё нескольких зевак в галабеях и тюрбанах. Одним из них был Сайид. Я подумала, что это хорошо с его стороны, хотя непонятно, как он узнал время и место. Полковник, конечно, не пригласил бы своего драгомана.

Когда пришло время опустить гроб в могилу, я поняла присутствие египтян. По жесту доктора Уиллоуби они подошли к нам и взялись за верёвки. Следовательно, они вырыли могилу и засыплют её, когда всё закончится. Как только простой деревянный ящик оказался на дне могилы, полковник нагнулся, поднял горсть земли и бросил её в яму. Я считаю, что из всех звуков на земле этот – один из самых ужасных: тихий, сухой, знаменующий конец жизни.

Мы повторили этот жест – Долли кончиками пальцев, поджав губы и сморщив нос – за исключением Эмерсона, отказывающегося активно участвовать в какой бы то ни было религиозной церемонии. И затем мы отошли от того места, где ждали с лопатами в руках двое мужчин в тюрбанах.

– В Америке, – промолвил полковник, – после печальных церемоний принято приглашать к себе нескольких друзей. Могу ли я надеяться встретиться с вами на дахабии мистера Вандергельта, которую он столь любезно предоставил в моё распоряжение?

Его взгляд охватил всех нас, не задержавшись на Нефрет дольше, чем это следовало бы мужчине, только что похоронившему свою жену. Я с благодарностью согласилась, но добавила:

– Я не уверена, что мой муж сможет…

– Не сможет, – подтвердил Эмерсон. – Приношу извинения и всё такое.

– И я с сожалением должен напомнить, что уже договорился о встрече, – подхватил Рамзес. – Ты помнишь, матушка?

– О да, – кивнула я. Встреча с Энид должна была состояться только после полудня, но я понимала, что ему потребуется время, чтобы раздобыть и собрать необходимые части костюма.

– Я с нетерпением жду скорой встречи с вами, дамы, – вежливо поклонился полковник. Долли, неторопливо шагая, оглянулась на нас, но отец увёл её, не давая возможности задержаться.

Могильщики приступили к работе. Мне стало не по себе, когда я услышала весёлый разговор и смех, смешивавшиеся с грохотом падающей земли. Эмерсон взял меня за руку, а Давид почти так же крепко сжал руку Нефрет. Направляясь к нашему наёмному экипажу, я увидел, что Рамзес перехватил мистера Толлингтона и беседует с ним.

Я остановилась.

– Лучше подождать Рамзеса, Эмерсон. Если он начнёт драться с мистером Толлингтоном…

– Он не собирался, – сказал Эмерсон. – Э-э... не совсем.

Однако остановился.

Обсуждение длилось недолго. И закончилось тем, что Рамзес протянул руку. Его собеседник в ответ протянул свою, и они обменялись сердечным рукопожатием. Затем Толлингтон поспешил за Беллингемами, а Рамзес подошёл к нам. Он выглядел довольно задумчивым.

– Так вот как ты решил действовать? – спросила я. – Отличная работа, Рамзес.

– Спасибо, матушка, – ответил Рамзес.

– Что он сказал? – полюбопытствовала Нефрет.

– Обычные вещи. – Рамзес пожал плечами. – Ритуалы мужественности в западной культуре так же формальны, как и у примитивных племён. Глупая, но необходимая церемония.

Коляска тронулась. Эмерсон расстегнул галстук и достал трубку.

– Как я полагаю, Рамзес, твои слова Беллингему о другой встрече были всего лишь предлогом. Вы с Давидом фотографируете сегодня утром?

– Не совсем. Матушка попросила меня сшить костюм для миссис Фрейзер и разучить с ней её роль.

– Я пойду с тобой, – вмешалась Нефрет. – Мужчина не может…

– Нет, не пойдёшь, – твёрдо перебил Эмерсон. – Я не хочу, чтобы вся наша семья тратила время впустую, не принимая участия в раскопках. Ты нужна мне днём. Вначале мы пойдём навестить Беллингема – о, да, Пибоди, я иду, вне зависимости от того, присоединятся ли к нам Рамзес и Давид. Мы пробудем ровно пятнадцать минут, а потом уйдём – вместе.

– Да, дорогой, – пробормотала я.

Я попыталась дать Рамзесу несколько советов относительно костюма, но он меня оборвал.

– Я всё знаю, матушка. Можешь спокойно предоставить это мне.

Мы оставили Рамзеса с Давидом в «Гранд-отеле», где было несколько магазинов, торгующих туристическими товарами. Оба мальчика хорошо знали Луксор; они снова заверили меня, что моя помощь не нужна.

Наши люди переправили нас обратно через реку и высадили в доке, который Сайрус приказал построить. Вандергельт милостиво поделился этим доком с нами. «Долина Царей» и «Амелия» были единственными дахабиями, пришвартованными на Западном берегу; другие богатые владельцы или наниматели этих судов предпочитали находиться ближе к удобствам Луксора.

Я и не подозревала, что американцы устраивают из похорон такое празднество. Среди «нескольких друзей» полковника оказались Сайрус, Говард Картер, месье Легрен, другие археологи и несколько человек – очевидно, туристов. Однако не обычных клиентов тура Кука; все были одеты с элегантностью, говорившей о богатстве, и во вступительных словах полковника много раз повторялось «лорд» и «сэр». Там стоял и мистер Толлингтон, мрачно глядя на рыжеволосого, узкоплечего молодого человека, посвятившего себя Долли. Судя по его акценту, одежде и титулу, он был одним из «сэров»; я приняла его за англичанина.