Племя Майи - Анна М. Полякова

попытался найти больше информации в интернете и наткнулся на адрес центра, где ты работаешь с подростками. Там был твой имейл, но главное — фото. Когда он мне показал снимок, я понял, что сомнений быть не может, это точно ты!

— На что вы рассчитывали?

— Не я, — он вытер со лба проступивший пот, — Ваган. Я испугался тогда: и за Ясю, и за себя. Смалодушничал, подумал, что в полиции меня на смех поднимут. Что у меня есть? Фото стола с ампулами и подслушанный разговор? Подумал, что подставлю отца, если подмочу свою репутацию, выставив себя шутом. В общем, я и сам ничего не сделал, и Вагана попросил не соваться.

— Но он написал.

— Да, и сразу мне в этом признался. Но ты долго не отвечала, а потом… приехала на похороны.

— И ты понял, что это твой шанс очистить совесть? Даже если я посмеялась бы над твоим рассказом, кто я такая? Как приехала, так и уеду, не то что местные товарищи, стражи правопорядка, с кем предстоит жить бок о бок.

— Ну уж прости, — усмехнулся он.

— Тогда, на площади у гостиницы, ты пришел, чтобы рассказать мне все, что знаешь?

— Да, я еще в день похорон понял, что ты… нормальная. Особенно когда после всего, что произошло, пришла в дом к Ивановым на ужин. Тем вечером я тебя там увидел и сразу все решил. Наутро пошел к тебе, но не успел: мимо, как назло, ехала Яся, везла мать в больницу.

— Почему она так рьяно уводила тебя тогда с площади? Поняла, что ты хотел встретиться со мной?

— Думаю, нет. Я тогда ответил, что к отцу иду, а вот Людмила Борисовна, видимо, почувствовала что-то, когда меня там увидела. Потому что Яся тащила меня в машину, настаивая, что у Ивановой для меня что-то срочное.

— И что это было?

— Просьба приехать переставить комод в прихожей.

— Да уж, — покачала я головой. — Она точно не поняла, что ты был в доме тогда?

— Я думал об этом. Когда она вошла, то вряд ли обратила внимание на мои ботинки в прихожей, была слишком занята разговором по телефону, а вот когда выходила… вполне могла их заметить. Но точно сказать я не могу.

— Интересно, как она поняла, что что-то известно не только тебе, но и Ваган тоже в курсе? Не просто же так она его убила. Тебе, как я понимаю, она что-то подсыпала.

— Я даже знаю, когда это случилось. После смерти Иванова я и воды в их доме не пил, боялся. Все про ботинки вспоминал у входа и гадал: знает она или нет, что я в то утро в доме был. А тут провожал Ясю, и Людмила Борисовна настояла, мол, помянуть покойного надо. Я отнекивался, она меня пристыдила, и в итоге рюмку водки я опрокинул, подумал еще: что от одной стопки сделается?

Он замолчал, теребя краешек больничной простыни. На лице усталость и тень тревоги, которая никуда не делась.

— Все началось с какой-то странной вялости. Я думал, что просто не высыпаюсь, накопилась усталость и весь этот стресс. Сначала не придал значения, но потом стало хуже, очень резко, будто щелкнули тумблером внутри.

Мотя замолчал на пару секунд, вспоминая.

— Сердце билось так, будто его кто-то тянет за нитки: то часто, то медленно, потом снова скачки. Я даже думать нормально не мог, только одна мысль: что-то не так.

Грачев провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть тот день из памяти.

— А Ваган… Тогда, когда Яся уводила меня с площади, я ведь не пошел к ним в машину, сказал, чтобы Людмила Борисовна звонила, если что-то срочное, что меня друг ждет. Она тут же набрала меня, стала про этот свой комод говорить, жутко разозлила этой ерундой. Мы тогда сели в машину и уехали с площади, чтобы еще раз с Ваганом все обсудить. А на светофоре поравнялись с машиной Яси: они в левом ряду, мы — в правом. Со стороны пассажира в их машине окно было открыто. Что-то дернуло братишку тогда, он опустил окно и бросил Ивановой прямо в лицо: «Убийца!» — покачал головой Мотя, словно не веря, что это действительно так и было.

«За что и поплатился жизнью», — с горечью подумала я.

— Я все-таки ответила на его письмо, но опоздала.

— Ты тогда в автосервис приезжала, чтобы меня найти?

— Да, — призналась я. — Любопытно было, что ты хотел мне сказать, зачем приходил к гостинице.

— Ваган мне тогда сразу звонить принялся, хотел сообщить, что ты пришла, а я, как назло, уехал в соседний город, батарейка на телефоне села.

— Почему он сам мне не рассказал?

— Хотел для начала со мной посоветоваться, все ждал, что я перезвоню.

— А потом я уехала.

— Да.

— Я вернулся и снова в гостиницу пошел. Оставил там конверт для тебя, но ты не звонила.

— И вы вспомнили, что у вас есть моя электронная почта?

— Ваган, — кивнул Мотя.

— Он предложил встретиться на кладбище, а в назначенное время не появился, теперь я знаю почему… Иванова начала избавляться от свидетелей. К тебе подобраться было проще простого, а вот Вагана пришлось устранять другим способом.

Мы замолчали. Из коридора доносились чьи-то приглушенные разговоры и лязг каталок.

— Я должен был поступить по совести с самого начала.

— Что ты планируешь делать теперь?

— Пойду в полицию, как только здоровье позволит.

— Думаю, ради такого случая, можно пригласить их сюда. В конце концов, тебя ведь пытались отравить, и вполне логично рассказать им все, что знаешь.

Мотя кивнул и отвернулся к окну. Я еще немного посидела в тишине его палаты, соединяя воедино услышанное, а уходя сказала:

— Мы не знаем, что у Ивановой на уме. Не ровен час, она и в собственной дочери увидит конкурентку за наследство. Я бы не стала оттягивать разговор с полицией.

Уже в машине по дороге в Красные Овраги я пересказала Анатолию наш разговор с Грачевым.

— Одно не укладывается в голове, — задумчиво произнес он. — С виду они были хорошей парой, дружной семьей. Неужели деньги Иванова любила больше мужа?

— Был еще один человек, которого она, похоже, не переставала любить всю жизнь, просто в определенный момент корысть победила, и она предпочла светлому чувству более перспективного Иванова, хоть уже и ждала на тот момент ребенка от другого.

Я рассказала Толику историю о том случае в столице, после которого Ивановым пришлось перебраться в Красные Овраги.

— Значит, он жив?

— Похоже на то, по крайней мере, судя по тому разговору,