Ирина Волкова - Возвращение блудной мумии

— Он тебе не понадобится.

— Все-таки я стану расисткой, — с ненавистью прошипела я. — Если останусь в живых — первым делом запишусь в ку-клукс-клан, так и знай.

— И правильно. На твоем месте я бы и сам так поступил, — подмигнул мне Бонгани.

Мистер Гуманность тем временем сменил позу. Теперь он со скрещенными ногами восседал в центре круга, истово прижимая мандалу к области третьего глаза.

Я снова взглянула на часы. Десять минут до полуночи. Рановато ждать воплощения аватары. Вероятно, ван дер Варден решил заранее принять нужную позу, чтобы не пропустить решающий момент.

— Может, отпустишь меня? — Я жалобно посмотрела на Бонгани.

Его ответ заглушил грохот выстрелов.

— Это еще что такое? — нервно дернулся ван дер Варден. — Какого черта…

— Перестрелка, — пояснил негр, вынимая из-под пиджака пистолет. — Кто-то атаковал ваших телохранителей.

— Кто атаковал?

— Должно быть, конкуренты. Не вы один охотились за мандалой.

— Перекрой вход на лестницу. Быстро!

— Отсюда нельзя. Надо подняться наверх. Рычаг управления там.

— Так поднимайся! Чего же ты ждешь? Продолжая прижимать мандалу ко лбу одной рукой, другой мистер Гуманность тоже извлек пистолет.

Бонгани находился почти у двери, когда в зал ворвался бородатый мужчина в развевающихся белоснежных одеяниях, напоминающих нечто среднее между туникой римского патриция, торжественным облачением ангела и авангардным свадебным нарядом в стиле унисекс. На правом плече ангельский прикид потемнел от крови. Под мышкой мужчина держал лакированный деревянный ящик, напоминающий детский гробик.

Пистолет ван дер Вардена резко дернулся, направляясь в грудь бородача. Сухо щелкнул взводимый курок.

Мужчина что-то крикнул по-французски, выставив перед собой свободную руку с зажатым в ней еще одним талисманом Блаватской.

Мистер Гуманность, остолбенев, как кролик перед удавом, впился взглядом в отливающий золотом топаз, сияющий в центре почерневшего от времени серебряного квадрата.

— Мандала! — прохрипел он.

— Мандала! — с ударением на последнем слоге воскликнул бородач, со столь же явным удивлением пялящийся на лоб ван дер Вардена.

Я переместилась к двери, около которой озадаченный Бонгани размышлял над создавшейся ситуацией.

— Клод Боринже, — проинформировала я негра. — Пахан “Братства воителей добра”.

— Я уже догадался. Вели помнишь, это я достал его фотографию.

— Ты видишь — у него еще одна мандала! Хотела бы я знать, какая из них настоящая.

— Ну, Миллендорф, паскуда, — процедил сквозь зубы Бонгани, — Впарил-таки туфту, расист чертов!

Неожиданно все стало на свои места. То-то меня удивило, что Ник столь неожиданным и чудесным образом выцарапал мандалу у “Детей высшей реальности”. Умница Миллендорф не стал напрягаться. Он просто отыскал ювелира, который, основываясь на фотографии, в рекордные сроки изготовил подделку. Интересно, на что он рассчитывал? Думал, мистер Гуманность не сообразит, что его провели? Наверняка у Ника был какой-то план, но, как и мой, этот план не сработал. Миллендорф не учел, что Бонгани его обезвредит.

— Теперь уже не важно, какая из них подлинная, — заметил негр.

— И то верно, — печально вздохнула я. Кандидаты на управление миром наше мнение категорически не разделяли.

Несколько секунд конкурирующие стороны с озадаченным видом хлопали глазами, после чего мистер Гуманность принял решение, показавшееся ему наиболее разумным. Отведя пистолет чуть влево, чтобы не попасть в мандалу, он нажал на курок.

Заметив движение его пальца, Боринже дернулся в сторону, но отклониться с линии огня не успел. Пуля врезалась точно в центр золотого топаза, как клеймо палача, припечатав талисман к груди француза. Удар отбросил Клода на лестницу. Деревянный ящик, выпав у него из руки, с грохотом покатился по полу.

— А-а-а! — раненым вепрем взвыл ван дер Варден, бросаясь к Боринже и хватая покореженное сокровище. — Нет! Только не это! Это не может быть подлинник!

"Хоть бы мумия не сломалась, — подумала я, обеспокоенно глядя на ударившийся о колонну ящик. — Лермит этого не переживет”.

— Которая из них была настоящей? — яростно набросился на меня мистер Гуманность. — Признайся — ты подсунула мне фальшивку? Ты осмелилась обмануть меня? Настоящим был его талисман?

— Что вы, — покачала я головой. — Зачем мне вас обманывать? Ваша мандала — подлинник.

Руки ван дер Вардена тряслись. Направленное на меня дуло пистолета отплясывало нечто среднее между твистом, шейком и брейком. Наверху с новой силой возобновилась затихшая было перестрелка.

— Я не верю тебе.

— Попробуйте вызвать аватару — и вы сами убедитесь. Главное — не прозевайте полночь. Она уже почти наступила.

— Только не для тебя.

За долю секунды до того, как грохнул выстрел, Бонгани с силой отпихнул меня в сторону, а в следующий момент в зале воцарился ад.

Не будь я так хорошо знакома с действием “убойных сюрпризов”, не исключено, что после пережитого потрясения мне пришлось бы долгое время восстанавливать пошатнувшийся рассудок в комнате с решетками на окнах и обитыми матрасами стенами.

Даже целый сонм африканских демонов, духов и Ункулункулу не смог бы устроить такой бедлам, как несколько десятков запрятанных в укромных местах “агоний кровавого вурдалака”, “мучительных стонов растревоженного привидения” и прочих “подарочков” из индусского магазинчика.

Среди слепящих сполохов мин-сюрпризов и загадочно мерцающих разноцветных привидений к потолку плавно и торжественно взмыл самонадувающийся летающий гроб, из которого валил густой дым и сыпались искры.

Если концу Кали Юги, а заодно и концу света действительно суждено было наступить, он, по моему мнению, должен быть именно таким. Мысленно я аплодировала Бонгани. То ли нам в голову пришла одна и та же мысль, то ли негру, когда он избавился от страха перед ужасными Ункулункулу, захотелось и самому устроить розыгрыш.

Адская какофония прекратилась столь же внезапно, как и началась. Я так и не поняла, сколько времени она длилась — несколько секунд или целую вечность. Неожиданно наступила тишина, показавшаяся мне гробовой.

Осторожно выглянув из-за колонны, я обвела взглядом “поле боя”.

Ван дер Варден, скорчившись в позе зародыша, неподвижно лежал в центре круга. Рядом с ним валялся пистолет.

"Неужели умер?” — подумала я, подбирая на всякий случай оружие.

— Ну, как? — самодовольно ухмыльнулся Бонгани, вступая в магический круг. — Понравилось представление?

— Нет слов, — восхитилась я. — Если бы это зависело от меня, ты получил бы “Оскара” за спецэффекты.

— Жаль, мы не видели того, что творилось наверху, — вздохнул негр. — Вчера ночью ты тоже неплохо поработала.

— Так ты и моим пультом воспользовался?

— Не мог удержаться, — покаялся Бонгани. — Не пропадать же твоим стараниям.

— Как ты думаешь, он умер? — спросила я, слегка коснувшись мистера Гуманность носком кроссовки. — Его, наверное, удар хватил от страха.

— Сейчас проверим.

Наклонившись над хозяином, негр потряс его за плечо.

— Ом-мм, — тонким петушиным голосом неожиданно вывел ван дер Варден первый слог любимой буддийской мантры. Сделав усилие, он встал на четвереньки. На лице неудавшегося аватары блуждала блаженная улыбка идиота. — Х-хари Кришна…

— Хари Рама, — поддержал беседу Бонгани.

— В харю Кришну, в харю Раму, — вдохновенным фальцетом на мотив знаменитого кришнаитского гимна запел мистер Гуманность.

Кришну, Кришну, в харю, в харю, Раму, Раму, в харю, в харю, Кришну в харю, Раму в харю…

— Ты этого добивался? — спросила я. — Но почему? Хозяин надоел, или в столь причудливой форме выразился веками подавляемый бунт коренного населения Африки против горстки белых поработителей?

— Сам не знаю, — подмигнул мне Бонгани. — А ты как думаешь?

На лестнице послышались шаги, и зал заполнили полицейские. За их спинами маячила знакомая парочка в штатском. Низенький толстячок с торчащей во все стороны курчавой черной шевелюрой радостно помахал мне рукой.

— Пепе! Комиссар Корралес! — обрадовалась я. — Вы-то как здесь оказались?

— Держу пари, это ты устроила! — Тамайо обвиняюще ткнул пальцем в мою сторону.

— Что ты имеешь в виду?

— Апокалипсис, там, наверху. Взрывы, вой, стоны, крики, призраки. То ли ад, то ли голливудский блокбастер из серии “Всемирные катастрофы”. Убойный эффект. Половина яичного состава французской полиции выведена из строя. Я и сам чуть в штаны не наложил, хоть Марио и рассказывал, что ты дома перед отъездом устроила.

— Я — аватара Авалокитешвары, — закончив песнопение о Кришне и Раме, торжественно оповестил собравшихся ван дер Варден. — Я — аватара Цонг-ка-па, который, в свою очередь, был инкарнацией Амитабхи. Я — Калки аватара, явившийся перед концом Кали Юги, ч-чтобы разрушить этот мир…