Племя Майи - Анна М. Полякова

прошлое. Вернуть себе право быть прощенной — не им, а самой собой. Ее одержимость вдруг перестала в моих глазах быть клинической, она стала глубоко человеческой. Иванова не была монстром, она просто была человеком, который не вынес чужой боли, а, может, и своей тоже.

Я была уверена, что отправлюсь домой на последней электричке, но не заметила, как уснула на диване в гостиной. Съев два куска «Праги», я поехала на вокзал: оставаться в Москве не имело смысла.

Я как раз подъезжала к родному городу, когда позвонил Анатолий.

— Мне кажется или я слышу стук колес? Уже мчишь в нашу глушь?

— Если бы, — легко ответила я. — Рабочая командировка.

— Надолго?

— Надеюсь, что нет.

— А уж я-то как надеюсь! Майя, я сделал невозможное…

— Что же?

— Пил пиво в местной забегаловке с сотрудниками правопорядка.

— И как?

— Напитки там — редкая гадость!

— Не удивлена, — хохотнула я. — Удалось что-нибудь узнать?

— С подъемником все нечисто: фиксатор намеренно откручивали, никакой мастер просто так его не тронул бы: он отвечает за блокировку в случае, если гидравлика сдаст. Его отвинтили и поставили обратно с зазором, так, что он сработал вхолостую. Кто-то очень хотел, чтобы машина рухнула, и сделал все искусно.

— Скрипач, — проговорила я. — Деятель искусств…

— Его, оказывается, уже приглашали.

— На пиво?

— Нафане не так повезло: в отделение.

— И что?

— Он оставил свой автомобиль мастеру и сразу же отправился в свое съемное жилье, хозяйка подтвердила.

— Но повредить фиксатор он мог и заранее, — возразила я.

— До его автомобиля в автосервисе уже поднимали два утром — все было хорошо, потом у ребят был перерыв, они обедали в забегаловке за углом, а когда вернулись, подъехал Епифан. Хозяйка заверяет, что все это время тот спал и никуда не выходил. Она в огороде была, цветы пересаживала, и мимо нее он просто не смог бы пройти.

— А что камеры?

— Камер в нашем городке не так много, а в автосервисе их и вовсе нет. Говорят, Грачев своим работягам доверял. Но те редкие записи, что есть, сейчас активно просматривают.

— Что интересного нашли?

— За время перерыва, когда механизм могли повредить, камера магазина, которая установлена у поворота к автосервису, зафиксировала немногих, всех ребята узнали: уважаемые в городе люди. Почтальон, учительница начальных классов местной школы, две девчонки лет восьми и, собственно, два мастера из автосервиса. По машинам тоже негусто: житель дома, возвращающийся домой с дачи, и наша служебная машина.

— «Скорая», что ли?

— Нет, у нас есть две, которые мы используем для выездов на дом, не экстренных, а штатных.

— И кто в ней был?

— Не знаю, — удивился Анатолий.

— Ты не спросил? — возмутилась я.

— Как я понял, машина у ребят подозрений не вызвала.

— Ясно, — вздохнула я. — А у тебя?

— Намек понял, — весело ответил он.

Мы еще немного поболтали и простились.

Вернувшись домой, я прикидывала, как лучше поступить: позвонить Громову или приехать в нотариальную контору лично? В итоге я отправилась на Левобережную улицу, решив на обратном пути навестить Ромку с Лизой. Он, скорее всего, был на работе, но я успела соскучиться по племяшке, поэтому большой потерей это не сочла.

В приемной меня встретила та же самая симпатичная блондинка, что и в первый мой визит сюда.

— Петр Евгеньевич очень занят, — заявила она.

— Мне некуда спешить, — улыбнулась я и устроилась на диване.

Прошло уже полтора часа, но ни Громов, ни кто-либо из посетителей из кабинета не выходил. Я хотела было встать и уйти, чтобы позже набрать нотариуса и поговорить с ним по телефону, когда дверь со скрипом открылась, и в приемной появилась стройная молодая женщина, а за ней неспешно показался и сам Петр Евгеньевич.

Он будто бы не удивился ни снова увидеть меня здесь, ни моему вопросу. Через пятнадцать минут я покидала нотариальную контору с точной датой: как и предполагал Виктор Сергеевич, завещание было составлено после сдачи ДНК-теста. Выходило, что на момент подписания документа Иванов уже около месяца знал его результат.

Я никак не могла понять его мотив, сколько ни старалась прикинуть, что могло сподвигнуть человека на такой странный поступок. Кто-то выигрывает в лотерею крупную сумму, а кто-то, как я, получает неожиданное наследство от постороннего человека. Видимо, не все в этом мире поддается объяснению.

Оставалось решить, как поступить с завещанным: переписать вдове и дочери покойного или воспринять это как дар судьбы?

Ромка бы точно проголосовал за второй вариант. Вспомнив о двоюродном братце, я позвонила и убедилась, что он действительно на работе, а вот девочки его дома. Немного поразмыслив, настолько ли я соскучилась по Арише, что смогу выдержать шквал вопросов от Лизаветы Степановны, решила, что все-таки достаточно сильно, и пообещала быть у них через пару часов.

Как следует нагулявшись по улицам города, которых мне так не хватало в отъезде, я отправилась к родственникам.

— Нельзя семью так надолго бросать, — принялась с порога выговаривать мне Лиза.

Под семьей она подразумевала их с Ромкой ячейку общества, к составу которой, по всей видимости, причисляла и меня.

Я взяла на руки маленькую Аришу, и мы прошли в кухню, где на плите у хозяйки что-то отчаянно выкипало, испуская белую пену и густой пар.

— Не приходилось раньше слышать о похоронах, которые так надолго затягивались бы. Свадьбы — да, там и по неделе гуляют! — весело начала Лиза, снимая с плиты кастрюлю.

— Новая тенденция в маленьких городках, — усмехнулась я. — Скоро и до нас дойдет.

— Как тебе Красные Овраги?

Я поделилась впечатлениями о городке, его симпатичных улочках и местных жителях.

— А что о Епифане скажешь?

Я закусила губу, пытаясь сообразить, как бы половчее ответить, чтобы не задеть чувства Лизы по отношению к ее идеальному бывшему супругу.

— Ясно, — верно считала она мое молчание. — А он, между прочим, номером телефона твоим интересовался! Но я не дала.

Вряд ли причиной непреклонности Лизаветы Степановны служило то, что она оберегала мою частную жизнь, скорее, нежелание делиться своим сокровищем, пусть и бывшим.

— Правильно сделала, — успокоила ее я.

Вскоре с работы вернулся Ромка: голодный и злой, как подобает настоящему мужчине.

— Если ты здесь, значит, убийца за решеткой? — поинтересовался он, уминая котлеты.

— Какой еще убийца? — вытаращила глаза Лиза.

Оказалось, что братец не посвящал ее в подробности, которые знал от меня. Я быстро ввела ее в курс дела, поражаясь, как буднично звучит мой голос, когда я вспоминаю анонимные письма или свою поездку к западному входу на кладбище, как будто теперь, когда я знаю, что не являюсь дочерью Иванова, это больше