Безнадежные - Татьяна Семакова

— Ты умеешь штопать? — уважительно произношу я, а Таня смущенно прыскает и скромничает, опустив взгляд. — Я научу. Тут больше практика играет роль. Но больших денег не обещаю, сама понимаешь. — Я называю размер оклада, а Таня покусывает нижнюю губу, размышляя. — Это на первое время, пока учишься. Потом будем делить заказы, чистая прибыль твоя.

— Можно чуть конкретнее? — просит она виновато. Я называю ту сумму, которую получала у отчима, и она кивает: — Я согласна.

Мы долго болтаем, обсуждая детали, пока в дверь вдруг не звонят. Я иду открывать, рассчитывая увидеть Элен или Бугрова, но промахиваюсь в обоих случаях.

— Добрый день, — здоровается Елена Дмитриевна, а я с запозданием вспоминаю о своем обещании перезвонить.

— Совсем из головы вылетело, — признаюсь я, издав виноватый стон.

— Ничего страшного. Саша предупредил, что у тебя много работы, — без осуждения говорит Бугрова. — Я зайду?

«Лучше бы Саша не торчал под моими окнами», — думаю я мимоходом.

— Да-да, конечно, — суечусь я. — Проходите. У меня тут примерка и одновременно собеседование. Это Татьяна, моя помощница. Кажется, вы знакомы.

— Здравствуй, — улыбнувшись, произносит Татьяна Дмитриевна.

— Здравствуйте, — от смущения мямлит Таня, отчаянно краснея. — А мне уже как раз и пора. До завтра, да?

Таня собирается, как метеор, и выскакивает из ателье, а вот Елена Дмитриевна проходить не спешит, наминая свои кожаные перчатки.

— У вас не все гладко, не так ли? — наконец задает она вопрос, ради которого пришла.

— Да, — подтверждаю я.

Бугрова тяжело вздыхает.

— Так и знала. Если это хоть как-то повлияет, хочу отметить, он очень переживает. Конечно, не показывает, но я же мать. Я вижу.

— Конечно, — бормочу я, переминаясь с ноги на ногу.

— Я все организовала, — собрано произносит она. — Праздник состоятся в нашем загородном доме. Мне показалось, это будет символично, ведь именно там наша семья впервые пополнилась. Лиза, это моя дочка, поддержала. Мы ничего ему не говорили, но я упросила приехать на ужин и… Я была бы рада, если бы приехала и ты.

— Елена Дмитриевна… — мямлю я, не зная, как тактично отказаться.

— Мне бы хотелось, — настаивает она, — чтобы сегодняшний вечер стал традицией. Это очень важно, для него в первую очередь. И я уверена, что именно твое присутствие — ключ к успеху. Подумай, пожалуйста. Я скину адрес сообщением.

Она прощается и уходит, а я начинаю прибираться, прикинув, что на сборы остается не так много времени. Уже дома, стоя перед зеркалом, я невозможно долго прихорашиваюсь и трижды меняю платье. И чем ближе время вызова такси, тем сильнее я волнуюсь, хоть и успела себя убедить, что еду только чтобы не испортить отношения со своей клиенткой.

А еще, я понятия не имею, как он отреагирует на мое появление. Та встреча, которая состоялась на этой неделе была исключительно по делу, он забежал на несколько минут обсудить последние новости и не прошел дальше порога. Не удивлюсь, если с той ночи, которую мы провели на опушке леса он пришел к логичному выводу, что лучше бы держаться от меня подальше.

Из такси я пишу Елене Дмитриевне сообщение с временем прибытия, но она все равно встречает меня заполошным возгласом:

— Наконец-то! Проходи скорее, Саша скоро будет!

— Мам, — смеется молодой мужчина, также вышедший в просторный холл. — Дай хоть познакомиться!

— Потом познакомитесь, — отмахивается она нервно, а мужчина смеется только громче.

— Алексей, — кланяется он, откровенно паясничая. — Уже вернулся из ссылки.

— Какой ссылки, что ты мелешь? — раздражается Бугрова.

— Она поняла. — Алексей подмигивает мне, а я припоминаю, что в самом деле успела послать его.

— Уйди, Леш, а то огребешь, — в стихотворной форме грозит Бугрова.

— Мама, в вас умер поэт, — паясничает он, приложив ладонь к груди.

— И он будет не последним! — гремит мужчина из комнаты. — Скройся, не беси мать!

— Дашенька, поторопись, — чуть не плача и пританцовывая на месте произносит Бугрова, и я за считанные секунды скидываю пальто и сапоги.

Она утаскивает меня за руку в украшенную как на детский праздник столовую, ставит в сторонке и возвращается ко входной двери дожидаться сына, а я оказываюсь под пристальными взглядами остального семейства. Пожалуй, только девочка, увлеченная просмотром мультфильмов с телефона никак на реагирует.

— Лиза, — представляется девушка, катающая между пальцев виноградину.

Белоснежные волосы, холодный неприветливый взгляд, дорогие шмотки и украшения, превышающие по стоимости квартиру отчима. Ну, здравствуй. Как будет уместнее? Ваше Величество?

— Даша, — чувствуя себя не в своей тарелке, представляюсь я.

— Леха, — потешается брат Бугрова, прохаживающийся вдоль накрытого стола с руками в карманах.

— Бугров Сергей Иванович, — встав из-за стола и подойдя ко мне, говорит глава семейства. Он протягивает руку, и я по-мужски жму ее. — Неплохо, — хмыкает он. — Хватка имеется.

— Попал братик, — весьма высокомерно фыркает Лиза, переиначив очевидную похвалу отца в насмешку. — А ты, значит, швея? Или как там это правильно… — добавляет она, надменно закатив глаза.

— Да, — отвечаю я. — А ты?

— Я не работаю, — с иезуитской улыбочкой сообщает она. — Развиваю себя.

— Что работать теперь не модно, я, конечно, слышала, но вот когда стало зазорным? — задумчиво бросаю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Лиза пренебрежительно фыркает, а Алексей начинает гоготать в голос, чем вызывает улыбку своего отца и гнев своей матушки, кричащей из коридора:

— Ну я же попросила! Алексей! Сережа, угомони его! Я хочу сделать сюрприз, неужели так сложно⁈

— Не беси мать, — негромко, но твердо произносит отец семейства, и улыбка мгновенно сходит с лица Алексея. — Даша, не стой, — прилетает и мне.

Я устраиваюсь за столом подольше от Лизы, что, конечно, не остается незамеченным. Алексей снова начинает ухмыляться, но помалкивает, а еще один мужчина, сидящий рядом с девочкой, решает не представляться вовсе, из чего я делаю вывод, что он Лизин муж.

Время откровенно тянет резину. Так неуютно мне не было с пятнадцати, когда после переезда к отчиму пришлось пойти в новую школу. Все те же вредные девчонки, скалящие зубы мальчишки и строгие учителя. Но все меняется, когда распахивается входная дверь.

— Сашенька, как хорошо, что ты приехал, — лебезит Елена Дмитриевна, и общая атмосфера в столовой кардинально меняется.

Леха скалится уже счастливо. Лиза меняет надменное выражение лица на то, которое бывает у детей в предвкушении чуда. Глава семейства расправляет плечи, готовясь встать. Незнакомый мужчина нашептывает что-то девчушке, и та откладывает телефон, хитро поглядывая на дверь и хихикая. Потом заходит Бугров и начинает сдавленно смеяться, увидев яркие шарики под потолком.

— Сюрпри-и-и-з! — тянут все, кроме меня.

Ну, во-первых, никто не проинструктировал. А во-вторых… дыхание что-то перехватило. Не знаю почему. Наверное, не ожидала, что