Экстремальное чтиво - Сергей Юрьевич Демьяхин

были аккуратно сложены и забросаны ветками четыре мёртвых тела.

— Ну что, к попу едем? — вытирая со лба пот, спросил Иван.

— Ты что, с ума сошёл?

Александр с опаской покосился на женшин, которые тоскливо стояли возле фургончика и ожидали окончания предварительных похорон.

— Ну как… — Иван замялся. — Вроде бы так нельзя. Надо всё-таки похоронить-то. Хотя бы тестя. Ну, и Зинку тоже можно.

— Ванька, ты пойми, у меня сейчас дел по горло! Не до этого. Тут с минуты на минуту война начнётся, трупов будет немеряно. Что же, мне всех хоронить, что ли?

Иван в очередной раз глубокомысленно промолчал, в душе, однако, не соглашаясь с ужасной логикой Александра, но тот расценил его молчание, как всегда, по-своему. Он хлопнул друга по плечу и радостно рассмеялся:

— Пошли, Ванёк. Что-то мы тут с тобой совсем задержались. Эх, судьба, один ты друг остался!

— А с этим что делать? — Иван кивнул на связанного.

— Кончать будем. Нам свидетели ни к чему.

Глава 18

Прошедшая ночь не принесла в город ничего нового. По крайней мере, для обычных, лишённых радости участия в событиях общественной жизни, людей. Они вставали со своих диванов, умывались, брились, шли на работу и не подозревали, что вокруг них протекают глубинные процессы, результатом деятельности которых станут новые сообщения о криминальном произволе. Что две преступные группировки вот-вот схлестнутся в дикой битве не на живот, а на смерть, мстя друг другу за нанесённые обиды и оскорбления.

С самого вчерашнего дня Отари Георгиевич Камикадзе брызгал слюной и вынашивал кровавые планы относительно беспредельного молодого конкурента. Как уже понятно, Отари Георгиевич являлся выходцем с Кавказских высот, но уже довольно долгое время проживал на среднеевропейской равнине. Не успев достигнуть возраста половой зрелости, в то время ещё безусый юнец, Отари быстренько скатился с гор, где все его предки пасли коз и баранов и тут же закатился в места, не столько отдалённые, сколько скрытые от глаз людских высокими, гнилыми заборами. И вот там-то, такие же добрые люди, как и и он сам, научили черноволосого юношу житейскому уму-разуму и указали единственно верный путь.

Уразумев, что жить надо по понятиям, Отари Георгиевич потом ещё несколько раз посещал подобные заведения и, в конце концов, осел в этом городе, где потихоньку подмял под себя чуть ли не половину всего криминального бизнеса.

Всё шло хорошо, но наступило время и, как на дрожжах, стали вырастать и подниматься молодые бандиты, не нюхавшие запаха тюремных бараков. Этим всё было нипочём. Они сразу положили на понятия большой прибор и зажили по своим правилам. Пришла пора войн и разборок и продолжалась она до тех пор, пока всё лишнее не было отсечено, а весь личный состав городской мафии не приведён в более-менее божеский вид. Вроде бы всё было обговорено, территории поделены и каждый из вождей смог, наконец, насладиться властью в желаемом объёме.

Однако, видимо, не все оказались достаточно удовлетворены. Отари Георгиевич давно ожидал подобного инцидента и вот час пробил. Конечно же, мудростью и опытом старый Камикадзе превосходил своих малообразованных коллег, поэтому заранее продумал план действий на случай переворота. Всё было предусмотрено, но только одного не учёл Отари Георгиевич: того, что какой-то недоношенный выкидыш оскорбит его самым непотребным образом! Горячего мафиозо это взбесило настолько, что он разом забыл о своих гениальных задумках и схватился за банальный кинжал. Глаза его засверкали, как в молодые годы, что говорило о том, что месть будет ужасной.

Пока Александр развлекался на кладбище, люди воинственного Камикадзе шныряли по всему городу и бомбили его торговые точки. Кстати говоря, они были немало удивлены и озадачены тем фактом, что бомбить-то, как оказалось, в принципе, нечего, но приказ есть приказ, поэтому то, что осталось, попросту сравняли с асфальтом.

Однако злоба Отари на этом не угасла, а только удвоилась и он решил нанести ещё один удар прямо в сердце конкурента. Всю ночь он думал, как добраться до этого сердца и под. утро, наконец, решился. Сам горец проживал неподалёку от города в скромном двухэтажном домике, построенном в кавказском стиле(старик отличался сентиментальностью). С ним постоянно проживало около десяти его соотечественников, которые, помимо основной своей работы, типа подстрижки газонов, подметания дорожек и прочего сервиса, выполняли необременительные обязанности роты охраны.

Сегодня утром пятеро из них сели в небольшой тёмно-синий внедорожник и укатили в, указанном хозяином, направлении.

Отари Георгиевич поел, попил зелёного чайку, посидел перед телевизором, с удовольствием слушая новости, потом выпил гранёный стаканчик коньячку, крякнул и снова уселся в кресло.

Он ждал других новостей. То, что случилось нынешней ночью, показалось ему детской шалостью. Решив раз и навсегда перекрыть кислород наглецу, покусившемуся на его доброе имя — Отари, он жаждал глобального изменения ситуации.

— Органы охраны правопорядка в недоумении! — вещала с экрана тележурналистка. Как декоративное оформление к комментарию, за её спиной находился один из разгромленных ларьков. — Видимо, террористы решили, что одного разграбления торговых палаток мало и вернулись, чтобы докончить начатое. Люди, посмотрите, во что превращается наш с вами город! Он стал театром действий террористических актов. Власти бессильны, произвол царит на улицах. Только что мы узнали, что взорван жилой дом. Если сопоставить недавние взрывы с сегодняшним…

Отари Георгиевич возбуждённо подскочил на месте.

— Вах! — сказал он. — Вах, вах!

И тут же пропищал сотовый телефон. Дрожащей рукой он приложил трубку к волосатому уху.

— Да!

— Отари Георгиевич, мы всё сделали.

— Молодцы, мальчики! Только надо было сразу звонить. Почему я добрые вести узнаю по телевизору, а не от тебя, Вано?

— Извини, Отари Георгиевич, виноват.

— Накажу. Но всё равно молодцы. Он там был?

— Нет. Кроме охраны — никого.

— Жаль, жаль.

— Мы его всё равно достанем.

— Достань его, Вано! А до этого не приезжай.

— Достану, Отари Георгиевич. Я всё понял.

Камикадзе отключил телефон и удовлетворённо расслабился.

— Хорошее утро, — произнёс он, прикрыв глаза. — Доброе.

Однако, мысль о том, что виновник сумел как-то избежать справедливого возмездия, несколько подпортила доброту сегодняшнего утpa, но мудрый горец рассудил, что теперь Александр не сможет уже противостоять ему и обязательно утонет в собственном дерьме. Остаётся только помешать тому выплыть на поверхность. А ещё лучше, скинуть на голову какой-нибудь камень, потяжелее.

В приподнявшемся настроении, Отари Георгиевич нацедил себе в стакан ещё коньяку и со смаком выпил.

— Вах! Хорошо! — произнёс он.

Водку он не пил никогда, считая сие занятие ниже своего кавказского достоинства. Другое дело — хорошее вино или коньяк, а не пойло из спирта и