Увидеть огромную кошку - Мертц Барбара

– Пошли его вниз.

– Не говори глупостей, Эмерсон. Выходи немедленно.

Единственным ответом была громкая ругань. Я вернулась к мистеру Гордону.

– Я прошу прощения за своего мужа, мистер Гордон. Он не любит прерывать работу.

– Да, в Луксоре мне так и сказали. Вот почему я приехал сюда вместо того, чтобы попросить его зайти ко мне в отель, но совершенно не ожидал, что мне придётся беседовать с ним в гробнице. Мне спуститься туда?

– Это было бы нецелесообразно, – заметила я, глядя на красивый аккуратный фланелевый костюм мистера Гордона и его покрасневшее лицо. – Он скоро будет.

Через несколько минут Эмерсон взбежал вверх по лестнице. Мистер Гордон отпрянул, когда к нему подошла странная фигура. Эмерсон разделся до пояса, и его голая кожа была того же цвета, что и ботинки и брюки – если быть точным, грязного цвета. Волосы, седые от грязи и пыли, прилипли к голове влажными волнами. Мужа сопровождал неприятный запах. Я узнала его – запах летучих мышей. Мистер Гордон, вероятно, запах не узнал, но по вкусу ему он явно не пришёлся. Сморщившийся нос ещё больше увеличил сходство со свиньёй.

Схватив протянутый мною кувшин с водой, Эмерсон вылил его себе на голову, встряхнулся, как большая собака, уселся на землю и уставился на мистера Гордона.

– Моё внимание впервые было привлечено к могиле, когда... Поторопитесь, мистер, доставайте блокнот и записывайте. Я не буду повторять до бесконечности. Меня ждёт работа.

– Следи за своими манерами, Эмерсон, – вставила я. – Это мистер Гордон, американский вице-консул. Он прошёл весь этот путь в знак любезности к тебе, и… Нет! Не пожимайте руки!

Мистер Гордон нашёл письменные принадлежности и бумагу, и Эмерсон продолжил повествование, закончив рассказ описанием ужасной церемонии снятия покровов.

– Мы остановились, как только уверились в тождестве личности, – целомудренно завершил он. – Остальное вам известно. У вас остались вопросы?

Мистер Гордон вернул себе самоуверенность, сильно поколебленную первоначальным появлением Эмерсона.

– Думаю, нет, сэр, – медленно произнёс он. – Я разговаривал со скорбящим мужем и с доктором Уиллоуби.

– Если это всё, я вернусь к работе, – встал Эмерсон.

– Конечно, профессор. Я должен поблагодарить вас за предельно ясный отчёт. Миссис Эмерсон, есть ли у вас что добавить?

– Только несколько вопросов, с вашего позволения.

Эмерсон снова резко сел.

Я повторила вопрос, заданный ранее, и мистер Гордон объяснил, что, поскольку все вовлечённые лица – американцы, лорд Кромер решил: лучше всего, чтобы дело взяли на себя американские должностные лица. На мой следующий вопрос: «Какие шаги вы предприняли для задержания убийцы?» – последовал менее удовлетворительный ответ:

– Следствие продолжается, миссис Эмерсон.

Я узнала традиционное предвзятое отношение официальных лиц. Почти все полицейские и следователи, с которыми я встречалась, придерживались мнения, что не следует поощрять женщин помогать им.

– Вам следовало бы посоветоваться со мной, мистер Гордон, – заметила я.

– Нет, не следовало бы, – внезапно оживился Эмерсон.

– Вы видели тело? – поинтересовалась я.

По щекам мистера Гордона пробежала дрожь.

– Да, мэм. Мне приходилось сталкиваться с неприятными событиями при выполнении своих обязанностей, но ни одно из них не повлияло на меня так, как это. Я чувствовал себя обязанным взглянуть, так как должен уже сегодня вечером вернуться в Каир, а полковник Беллингем хочет провести похороны во вторник.

– Что?! – воскликнула я. – Так скоро? Но ведь на вскрытие не остаётся времени!

– Полковник и слышать об этом не желает. Он сказал, что бедная леди и без того… э… истерзана… да, он именно так и сказал. И желает похоронить её как можно скорее.

Я взглянула на Эмерсона. Он перестал шипеть и сверлить меня взглядом. И медленно протянул, поглаживая подбородок:

– Вы думаете, что это мудро, мистер Горгон?

– Гордон, – сухо поправил американец. – Я не вижу причин усугублять страдания полковника ненужной задержкой, профессор. Мы узнали всё, что могли, осмотрев останки бедной женщины.

– Ерунда! – воскликнула я. – Вы исследовали рану, чтобы определить её глубину и угол, под которым она была нанесена? Вы взяли для экспертизы участок кожи, чтобы определить, каким веществом воспользовались для сохранения тела?

– Миссис Эмерсон, прошу вас! – Мистер Гордон грузно поднялся. Его лицо из розового стало бледно-красным. – Я не удивлён тем, что слышу такие вопросы от вас, но неужели у вас нет никакого уважения к чувствам этой молодой леди? – Он указал на Нефрет. Она улыбнулась и подарила ему невинный взгляд широко раскрытых голубых глаз.

– Я присутствовала при осмотре трупа, мистер Гордон. Вам также следует осмотреть ногти. Они немного разрушились, но…

Мистер Гордон не задержался ни на секунду, даже не попытавшись должным образом поблагодарить нас. Что-то бессвязно бормоча, он бросился прочь.

– Хм-мм, – высказался Эмерсон.

– Хм-мм, действительно, – согласилась я. – Его неспособность провести надлежащие процедуры выходит за всякие разумные рамки. Мы должны ещё раз взглянуть на тело, Эмерсон.

Эмерсон застонал.

– Пибоди, я не могу сейчас обсуждать этот вопрос. Проход повернул на север, он всё ещё спускается, и воздух становится хуже с каждым шагом. Не знаю, как, чёрт возьми, проклятые летучие мыши попали в это место, поскольку нам для этого пришлось прорубить десять футов затвердевшей породы, но в какой-то момент им, очевидно, это удалось, о чём свидетельствуют не только толстый слой гуано, но и несколько сотен скелетов.

После завтрака Эмерсон снизошёл до меня и отпустил детей, так как мы всё равно не занимались ничем полезным. Я заставила его надеть перчатки, прекрасно зная, что он их снимет, как только скроется из виду. Затем я спросила Абдуллу, взял ли он с собой часы. Кивнув, он вытащил их откуда-то из складок халата – большие золотые часы с его именем, написанным на английском и арабском языках. Мы подарили ему их в прошлом году, и Абдулла был невероятно горд.

– Вот так, – сказала я. – Убедись, что Эмерсон завершит работу в три часа, и верни его домой.

Абдуллу явно терзали сомнения.

– Я постараюсь, Ситт Хаким.

– Я знаю, что постараешься.– И похлопала его по плечу. Честно говоря, я вовсе не была уверена, что Абдулла способен определить время по часам, но никогда не хотела оскорбить его достоинство вопросами. Однако он с лёгкостью определял время по солнцу – почти так же точно.

Когда мы подошли к дому, Давид спросил – он всегда спрашивал, вместо того, чтобы объявить о своих намерениях, как сделал бы Рамзес – можно ли ему прокатиться. Нефрет заявила: вначале она нанесёт визит Тети, и, если он подождёт, после этого она поедет с ним. Поскольку это вполне соответствовало моим планам, я согласилась, предупредив их, чтобы они вернулись вовремя – требовалось успеть переодеться к soiree.

– Вы можете проехать мимо Дейр-эль-Бахри и привезти Рамзеса с собой, – добавила я. – Иначе он будет работать до наступления темноты.

Нефрет ответила, что она и сама собиралась найти Рамзеса.

Как только они уехали, я направилась в комнаты мальчиков, чтобы забрать их грязную одежду. Понедельник был днём стирки, и если я предоставляла эту возможность им самим, они вечно тянули до последней минуты.

Я признаюсь на страницах моего личного дневника, что мои мотивы, возможно, не были столь уж невинными и откровенными, как можно было подумать по предыдущему заявлению. Я согласилась позволить Эмерсону заниматься Рамзесом и Давидом, хотя сильно подозревала, что его представления о надлежащем поведении молодых людей не совпадают с моими. Порыв осмотреть помещения мальчиков отнюдь не был сознательным нарушением этого соглашения. Однако я твёрдо верю в подсознание и не сомневаюсь, что моими действиями руководило скрытое беспокойство — даже не подозрение, а лишь ощущение, что кто-то что-то замышляет.