Племя Майи - Анна М. Полякова

только мы вдвоем и этот тихий, растянутый во времени миг, который не требовал ни слов, ни решений.

Уже под утро, когда мы спали в его кровати, я резко проснулась и почувствовала, как он гладит меня по волосам. Заметив, как я пошевелилась, Толик прошептал:

— Кошмар приснился?

Я не помнила, что видела во сне, осталось только ощущение испуга, которое меня пробудило.

— Ты звала какую-то Елену, громко, несколько раз, — объяснил он.

Повернувшись, я уткнулась лбом в его плечо. Но мысли, как назойливые мухи, одна за другой прорывались в тишину спальни, не давая забыться. Все вокруг казалось спокойным, но внутри вибрировало тревожное напряжение, которое не исчезало даже в этих теплых объятиях. То ли отголоски ночного кошмара, то ли впечатления от событий последних дней.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. За окном начинало светать, но в комнате царила полумгла. Вместо сна ко мне приходили только обрывки разговоров, мелькающие лица и разрозненные детали последних событий.

Попытавшись разложить все по полочкам, я быстро поняла, что мысли не слушаются: клубятся, перескакивают одна на другую и почему-то возвращаются к мужчине, чье мерное дыхание я слышу совсем рядом.

Он знал, когда поцеловать, как касаться, чтобы я забылась: как будто понимал, что разговор становится слишком опасным для него. Это было не просто желание, а необходимость меня отвлечь, тактический маневр. Ведь во мне уже зрели вопросы.

Анатолий сам указывал на Епифана как главного злодея, и делал это слишком активно. Он будто подталкивал меня к выводам, которые были ему выгодны. А если все обстояло совсем иначе?

Он спал спокойно, дышал ровно, как будто и правда был чист передо мной. Или просто умел жить с тем, что скрывал.

Медянцев одобрял идею реабилитационного центра, более того, именно она и привлекла его сюда. Иначе зачем ему менять Нижний Новгород на Красные Овраги? Возможно, он изначально держал в голове управление проектом, только искал способ подобраться ближе. И когда понял, что отец не подпустит его к руководству, выбрал другой путь — убрать того, кто мешает.

Теперь я начала задаваться вопросом: нравилась ли ему сама идея отца или привлекала возможность перехватить ее?

Что, если смерть главврача и несчастный случай в автосервисе были звеньями одной цепи? Сначала устранить того, кто мешает, выждать, а после заявить администрации, что смерть Иванова — не повод отказываться от реализации гуманного проекта.

Смерть отца кажется всем естественной. Я бы и не сомневалась в этом, если бы не намеки анонима. Иванов ведь был врачом, вероятно, следил за своим здоровьем. Анатолий осторожно уводил меня от мыслей об убийстве, но когда в кафе появился Епифан и вскрылось то, что именно его авто сорвалось с подъемника, он понял, что это шанс: идеальный подозреваемый. Еще и с культурным проектом, претендующим на финансирование из городского бюджета.

Ваган погиб под машиной, подвел подъемник, у полиции уже есть сомнения, что это глупая оплошность, что неудивительно. Если не ошибаюсь, парень был лучшим из специалистов в мастерских Грачева, и вдруг такая неосторожность. Неужели не проверил все крепежи?

Единственное, что меня смущало, так это тот факт, что мы с Медянцевым были вместе, когда ему позвонили из больницы, куда доставили травмированного механика. С другой стороны, он вполне мог явиться в автосервис, сделать свое грязное дело и рвануть на кладбище, чтобы встретиться со мной. За это время Вагана как раз успели обнаружить под машиной Епифана, доставить в госпиталь и тогда уже вызвать рентгенолога. Таким образом Анатолий обеспечивал себе алиби, в моих глазах, по крайней мере. Правда, оказалось оно весьма хлипким: мало того, что он мог все успеть, если действовал строго по своему плану, существовала вероятность того, что механизм в автосервисе он мог повредить накануне или вовсе воспользоваться помощью сообщника. Кандидатов на эту роль я, правда, пока не видела.

Теперь две эти смерти виделись мне тщательно расставленными фигурами в одной игре. Не случайностями, не трагедиями, а продуманными действиями, ведущими к цели.

Сначала отец — человек, по всей видимости, был довольно принципиальный, чтобы с кем-то делить управление. Иванов никогда не допустил бы, чтобы реабилитационный центр превратился в инструмент давления или коррупции. Он бы не позволил Анатолию встать у руля. Главврача нужно было убрать первым — тихо, без следов.

Чем дольше я об этом думала, тем меньше верилось в совпадения. Уход отца расчистил путь, а затем пришла очередь убрать с дороги Грачева, подмочив репутацию автосервисов, через которые тоже могли идти средства, иметься определенные договоренности. Несчастный случай с Ваганом в стенах мастерской ослабит позиции Грачева, да и сам он в больнице.

Но если все это не случайности, а ходы в чужой игре, значит, и завоевание моего доверия было частью расчета. Если я права, следующий ход за мной.

Из гостиной донеслись знакомые трели — на журнальном столике разрывался мой телефон. Я осторожно поднялась, стараясь не потревожить сон Анатолия, и вышла из спальни.

Номер на экране был мне незнаком, но я предпочла ответить. Возможно, кто-то звонил по работе, тем более что время на часах было подходящим: почти десять утра. За размышлениями я, похоже, провела много бессонных часов.

— Майя Аркадьевна, добрый день, — услышала я мужской голос. — Это Виктор Сергеевич, мы с вами незнакомы. Я друг вашего покойного отца, Аркадия Александровича Иванова. Примите мои самые искренние соболезнования. К сожалению, не смог попасть на его похороны, так некстати уехал в Якутию на рыбалку, десять дней без связи, и вот теперь эта неожиданная новость. С вами уже связывался нотариус?

Я пыталась осмыслить услышанное, а потому не сразу сумела выдавить ответ:

— Допустим.

— Тогда вам должно быть известно, что вам завещана квартира в Москве. Хотел сообщить, что ключи от нее хранятся у меня. Насколько мне известно, в права наследования по закону вы вступите через полгода, но, если захотите взглянуть раньше, да и в любом случае, запишите мой номер. Проживаете вы не так далеко от столицы, поэтому буду рад познакомиться с вами и показать то, что Аркадий Александрович вам оставил.

— Давно?

— Не понял вас, Майя Аркадьевна.

— Когда он передал вам ключи?

— Около двух месяцев назад.

— Именно тогда он узнал о моем существовании?

— Несколько раньше.

Мне нестерпимо захотелось встретиться с этим загадочным Виктором Сергеевичем.

— Я бы хотела посмотреть квартиру.

Это показалось мне отличным поводом познакомиться с другом отца, тем более что он сам предложил показать мне жилплощадь.

— Прекрасно! Ближайшую неделю я точно буду в Москве — за время отсутствия накопилось