Наследники чужих судеб - Ольга Геннадьевна Володарская

советский. Но усилия того стоили: выглядела она отлично.

— Для кого нарядилась? — спросила у своего отражения Оля. — Еще вчера рассекала в джинсах и свитере, а сегодня полный парад.

— Для Мишеньки, — ответило оно. — Вдруг встретится случайно? Или неслучайно? Отработал уже, наверное.

— Я нарядилась не для кого-то, а для себя, — возразила отражению Оля. — Если не делать этого, то можно врасти в фуфайку и калоши. Тогда спортивный костюм станет выходной одеждой. А я не только в ТЦ, но и на прогулку собираюсь. В парк схожу, мороженого поем на лавочке.

Но выйти из дома Оля не успела. В дверь постучали, когда она выбирала, что обуть: кеды или босоножки. Другой обуви она с собой не взяла, и это значит, нужно в торговом центре посмотреть и ее.

Открыв дверь, она увидела перед собой незнакомую женщину в очках. Крупную, белесую, улыбающуюся широко, но натянуто.

— Вы жена Бориса? — Оля решила, что перед ней племянница Годзиллы, и немного струхнула. Вдруг эта женщина ревнует своего благоверного ко всем дамам, с которыми он общается? Или ей не понравилось то, что Оля уволила Норриса?

— Нет, я Елизавета Воеводина. Журналист.

— И чем я могу вам помочь?

— У меня к вам серьезное предложение, мы можем его обсудить?

— Мне сейчас некогда, извините.

— Уделите мне хотя бы десять минут, гарантирую, вы не пожалеете.

— Ладно, заходите. — Оля решила, что может и припоздниться чуть-чуть. ТЦ работает до десяти, а сейчас только начало восьмого. — Но давайте поторопимся.

Елизавета разулась на коврике. Ее ботинки напоминали мужские и по фасону, и по размеру. Мать подобных женщин называла йети, она очень гордилась своей маленькой ножкой и досадовала на то, что у дочери тридцать девятый. Не самка снежного человека, конечно, но и не Золушка.

— Чай не предлагаю, но, может быть, хотите воды?

— Нет, спасибо.

Воеводина с интересом оглядывала кухню, в которую ее привела Оля.

— Уютно, — сказала она. — Но сильно пахнет дихлофосом. Насекомых травили?

— Избавляла кота от блох. — Она мыла Васю в кухне, а не в бане. — И пахнет дустом. Так что у вас за предложение?

— Вы слышали обо мне?

— Краем уха. Вы работали в местной газете и освещали убийство моей тетки.

Гостье эта характеристика не понравилась:

— Я первый человек в этом городе, кто заявил о том, что в Ольгино орудует маньяк. И именно я дала ему прозвище Гамлет.

— Вас вроде бы за это уволили из газеты.

— Вышвырнули не только из редакции, но и из города.

— Вам угрожали?

— Не открыто. Скорее, намекали на то, что в Ольгино мне больше не рады, и настоятельно рекомендовали уехать. Боялись, что я продолжу рубить правду-матку, распространяя самиздат. — Чем больше она говорила, тем сильнее краснела. — Я решила отступить, но не сдаться. Знала, Гамлет вернется. Но шли годы, а о нем ничего…

— Теперь вы хотите всех ткнуть носом? Доказать, что были правы?

— Безусловно. А еще и вернуть себе карьеру и заработать много денег на сенсации.

— Дерзайте. Но при чем тут я?

— Вы — ближайшая родственница первой (и самой важной!) жертвы Гамлета.

— Есть ближе — моя мать.

— Зато она далеко, а вы тут. И живете в доме, в котором Гамлет начал свой путь убийцы. Я хочу написать серию статей и снять документальный фильм.

— Вас опередил Сарик-косарик.

— Кто?

— Популярный блогер, живущий в Ольгино. Он уже освещает дело Гамлета. Запускает эфиры, снимает видосики…

— Он клоун из интернета, а я серьезный журналист, — оскорбилась Елизавета и стала пунцовой.

— Этот клоун уже зарабатывает на контенте, а вы только планируете.

— Он опередил меня, да? Предложил сотрудничество? Если так, то откажитесь, потому что я заплачу больше. Могу авансом, у меня есть накопления…

— Нет! — повысила голос Оля. — Я не буду с вами сотрудничать. Как и с любым другим блогером или журналистом. Разговор окончен, покиньте мой дом!

— Вам что, деньги не нужны? Вы богачка? Не похожи… — Теперь Елизавета резко побледнела. — Я не буду копаться в грязном белье Алены, обещаю! — Не моргнув глазом соврала: — И дом ваш снимем так, что никто не поймет, где он конкретно находится.

— Вон! — Оля указала на дверь. — А если еще раз без разрешения зайдете на мою территорию, я вызову полицию.

— Хорошо, я уйду. — Елизавета встала и зашагала к выходу. Напяливая ботинки, продолжала говорить: — Но вы подумайте над моим предложением. Когда эмоции схлынут, вы поймете, что в нем нет ничего плохого. Я не собираюсь осквернять память вашей тетки, могу даже некоторые постыдные факты из ее биографии опустить.

Ольга толкнула дверь, а готова была и Воеводину.

— Слышали, что нашли еще одну жертву Гамлета? — уже выйдя за порог, выпалила Елизавета. — Как бы это ужасно ни звучало, свежую! Он не перестал убивать…

И тут произошло неожиданное: ступенька, которая была крепкой, хорошо прибитой (Норрис крыльцо починил), поехала. Елизавета покачнулась, но удержалась за перила. Однако тут же отдернула руку, в которую воткнулось что-то острое, и сверзилась с крыльца.

Убедившись в том, что с журналисткой все в порядке, Оля вернулась в дом.

— Что же ты Аленку не защитил? — мысленно обратилась она к нему. — Не полюбил, не принял?

Бомкнули часы. Оля удивленно воззрилась на циферблат. Разве девять? Нет, только половина восьмого. Но и звук не повторился. Часы пробили только раз вместо девяти, что говорило лишь о том, что механизм сломан и нуждается в ремонте. Никакой мистики!

Настроение после встречи с Воеводиной испортилось. Оле уже никуда не хотелось ехать, и она стянула с себя нарядную одежду, швырнула ее на кровать. Опомнившись, собрала и развесила по вешалкам. Еще раз гладить брюки и блузку через марлю она поленится и врастет в джинсы, майку и свитер.

Одевшись попроще, она решила дойти до сельпо. Хоть какая-то прогулка и мини-шопинг.

Сунув ноги в кеды (хотя они тянулись к калошам), Оля вышла из дома. С опаской вышла, боясь, что Воеводина бродит неподалеку. Но улица была пуста, только у сгоревшего дома играли дети, а вдоль дороги бродили козы.

В «Вавилоне» Оля купила не только продукты, но и базовые разноцветные футболоки. Попросила показать их просто ради смеха, но они оказались вполне качественными.

— Думала, они как половые тряпки? — хмыкнула продавщица, которую Оля видела впервые. До этого за прилавком стояла другая женщина. — Но у нас, между прочим, тот же поставщик, что и у бутика в ТЦ. Только там он эти футболки продает в два с половиной раза дороже.

— Я возьму.

— Все? — не поверила своему счастью продавщица. Процент получала с продажи, вот и радовалась.

— Да, четыре штуки.