Царица роз и три папы - Янина Корбут

Конечно, моя забывчивость была вполне понятна: такой стресс плюс близость Дубровского… От волнения у меня не то что в зобу дыханье сперло, а еще и вспотели ладошки.

Тут же закралась другая мысль: как я им объясню, с кем я и где? Они сразу же решат, что это Дубровский втравил меня в эту мутную историю. И что я выгораживаю его по большой любви. Но я не могу скрываться от родни из-за своего дурацкого положения. А еще и подвергать опасности Славика. Нет, нам нужно срочно выбираться.

– Допустим, с полицией не стоит спешить. Но мне нужно позвонить моим, – все-таки решилась я.

– Я уже звонил! – обрадовал меня Дубровский. – Как только понял, где ты, сразу же попытался связаться с твоими отцами. Я тарабанил в ваш отель, но там вообще никто не брал трубку.

– Надо было еще раз…

– Говорю же! Звонил несколько дней – тишина. Может, их санинспекция закрыла?

– Нет, не может быть, у папы номер два везде прихваты… Как же так? Ведь они все должны быть в отеле. Давай я позвоню им на мобильный. Все номера я помню, в отличие от Славика.

Дубровский нехотя протянул мне мобильный, при этом весь вид его выражал скепсис:

– Ты понимаешь, как мы рискуем? Если эти люди подняли в небо частный борт, чтобы тебя похитить, что им стоит прослушивать телефоны твоей родни? Как только ты позвонишь своим, они установят наше местонахождение. А дальше…

– И что делать? Не сообщать о себе?

– Сообщи, но как-то завуалированно. На те каналы связи, которые вряд ли под наблюдением.

– Ты меня запутал…

– Ну, не знаю… У вашего отеля есть своя почта. Так?

– Конечно. Мамуля ее регулярно просматривает. Это ее обязанность.

– Вот и отправь ей письмо. Напиши, что тебя похитили, но сейчас с тобой все в порядке. А я попытаюсь нелегально отправить вас со Славиком домой. Правда, это будет стоить мне прилично, да и перед этим надо узнать, что за люди стоят за похищением. Если это залетные гастролеры – дело одно. А если это опасные типы… Тут надо будет через консульство действовать.

Дубровский сунул мне телефон, предварительно открыл какой-то почтовый ящик. Наверняка не свой, а какой-то другой, специально созданный для всяких афер.

Я попыталась в нескольких завуалированных фразах донести, что со мной все относительно неплохо. Для верности щелкнула на камеру себя и Славика, чтобы доказать, что жива.

– Обязательно намекни в теме письма, что это от нас! – заволновался Славик. – А то я бы на месте мамули все письма подряд не открывал! Ты знаешь, какие сейчас стали гадости рассылать? Вот давеча открываю я письмо, а там фото морской свинки в полный рост и подпись: «Каждый раз, когда ты открываешь это фото, случайный человек превращается в капибару». Я обомлел. Кругом происки Билла Гейтса! Он хочет сократить численность населения в мире, поэтому…

– Цыц! – рявкнула я на Славика, чтобы не мешал думать.

Подумав с минуту, в теме письма я указала «круговая подтяжка лица в подарок». Такое письмо мамуля точно не пропустит и откроет. Даже если после прочтения превратится в капибару. Подтяжка все исправит.

– Ох, и влетит же мне, – покачала я головой, осознавая, что делаю очередную глупость. Но взгляд Дубровского манил и лишал меня рассудка.

«Если они узнают, где я, то примчатся на следующий же день. И закрытые аэропорты их не остановят. А так я выиграю время и смогу провести с Дубровским пару дней бок о бок…»

Конечно, в этих мыслях я не признавалась даже самой себе, убеждая свой внутренний голос: так надо для безопасности. А еще мне жутко хотелось посмотреть, что будет происходить дальше. Но в глубине души было приятно, что Дубровский заботится обо мне. В конце концов, так хотелось переложить все заботы на его плечи и просто побыть слабой и беззащитной.

Возле неприметного на вид магазинчика мы притормозили, но вышел только Дубровский. Я сделала вывод, что местность он знает отлично.

Мы со Славиком остались в машине, просто составили Дубровскому небольшой список нужных вещей. Славик зачем-то внес в список пряжу, а когда я поинтересовалась, что он собирается вязать, покрутил пальцем у виска:

– А как я, по-твоему, смастерю бикфордов шнур?

– Я даже не буду спрашивать, зачем тебе бикфордов шнур. Просто напомню, как ты уже мастерил лук. Может, обойдемся без рукоприкладства?

Наш спаситель управился быстро, вернулся с двумя пакетами, рюкзаком со Спанч-Бобом для приятеля, а еще на самом деле купил Славику орешки, а мне – мороженое.

Ехали мы минут сорок. Дорога, конечно, была ужасная, и я поняла, что двигаемся мы отнюдь не туристическими маршрутами.

Славик успел задремать. Розочка тоже уютно свернулась колечком у него на коленях. Дубровский поглядывал на меня с ухмылкой, чем очень раздражал. Эдакий вездесущий спаситель, который всегда появляется в нужное время в нужном месте. В такие совпадения я не верила и твердила себе: если он здесь, значит, ему что-то нужно.

– По твоим поджатым пухлым губкам я прямо читаю: «Как он здесь оказался?» – жеманно перекривлял меня Дубровский, поглядывая на дорогу.

– А вот и да. Очень хотелось бы получить разъяснения. Только не говори, что тебя привело на рынок любящее сердце.

– Черт. Теперь придется придумывать новую легенду.

– Ты можешь хоть когда-то быть серьезным? Не стал бы ты просто так рисковать…

– Риск – благородное дело, – вздохнул Дубровский.

– Только к тебе оно не имеет отношения.

– Зря ты в меня не веришь. В общем так, рассказываю как есть. А ты уже сама думай – верить или нет.

И Дубровский поведал мне занимательную историю. Оказывается, какое-то время он сам жил у Петраса, греческого товарища его отца. Они даже имели какие-то общие делишки, но это место я попросила пропустить. Мой папа № 1 категорически против, чтобы я даже слушала про что-то незаконное. Он утверждает, что если ты знаешь про преступления и молчишь – значит, ты тоже соучастник. А я не хотела быть причастной еще и к каким-то там греческим преступлениям. И даже просто покрывать их.

Хватит того, что я и так покрываю одного полубезумного. Пытаюсь его социализировать, даю работу и слежу, чтобы он не нанес ущерб обществу. Я про Славика, конечно.

В общем, я прикрыла уши руками, и открыла, когда Дубровский уже вещал про какой-то частный самолет.

– Ну-ка, с этого места поподробнее.

– Греция – одна большая деревня. А Петрас не последний человек в этих краях. И через него проходит очень много разного люда. В основном те, кто занимается не совсем