Ирина Волкова - Флирт с дьяволом

— Ах, ты забыл, — усмехнулся Гранье. — Ну ничего, за двадцать пять лет, которые ты проведёшь в тюрьме, у тебя будет время для того, чтобы многое вспомнить.

— Двадцать пять лет в тюрьме? — не веря своим ушам, повторил поэт. — За то, что у меня просрочена виза?

— Пять лет за визу и двадцать лет за участие в террористическом заговоре и попытку покушения на принцессу Стефанию де Монако! — яростно проревел инспектор.

Ему нравилась роль "плохого" полицейского.

— Что? — спросил Влад, чувствуя, как его тело покрывается липким холодным потом. — Какой террористический заговор? Какое покушение?

— Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю! — состроил страшную рожу Гранье. — В полицию Монако позвонили и предупредили о ваших преступных намерениях.

Ничего не понимающий Драчинский тупо уставился на инспектора.

"Здесь что, уже как в Америке, даже лёгкий флирт с женщиной рассматривается, как сексуальное домогательство и считается уголовным преступлением?" — с ужасом подумал он. "Но ведь этот тип обвиняет нас в терроризме, а не в сексуальном домогательстве. И как только он додумался до такого?"

"Всё, он сломался", возликовал в душе Гранье, увидев растерянность и страх, написанные на лице поэта.

— Уведите его и заприте вместе с остальными террористами! — приказал он сержанту Леруа.

— Вы что, спятили? Как вы смеете? Вы хоть понимаете, что вы делаете? Всё-таки мы находимся в цивилизованной Европе, а не в застенках сталинского Гулага, — возмущённо кричала графиня Мотерси-де-Белей, пока инспектор Гранье с помощью дюжего полицейского приковывал её наручниками к аппарату для развития ягодичных мышц.

— Именно так мы и поступаем с убийцами и террористами, — сурово сказал инспектор.

— Что? — переспросила Жозефина. — О чём вы говорите?

Сержант Леруа тем временем пристёгивал совершенно деморализованного Драчинского к стойке для вытяжки позвоночника.

— О том, что вы убили Марию Анжелу Маззини и инсценировали свою смерть, чтобы принять участие в организованном вашим мужем покушении на Стефанию де Монако, — объяснил Гранье.

— Я собиралась покушаться на Стефанию? — возмутилась графиня. — Да как вы смеете? Стоило мне услышать о том, что он замышляет, как я приложила все силы, чтобы спасти принцессу!

— Неужели он собирался меня убить? — вмешалась Лили. — А казался таким симпатичным. Вот бы не подумала!

Пьер Большеухов, ещё не пришедший в себя после воскрешения супруги и приёма избыточного количества коньяка недоверчиво воззрился на Жозефину.

— Ну-ка повтори, что ты сказала! Да что ты такое несёшь? — растерянно спросил он. — Что я замышлял? И вообще, что ты можешь знать о моих планах?

— Вы спятили! — гневно посмотрел на инспектора Харитон. — Вы что, всерьёз обвиняете нас в терроризме?

— Именно так, — удовлетворённо кивнул головой Гранье, приковывая Ерофеева к шведской стенке.

— Эта стерва решила окончательно меня угробить! — простонал Пьер.

— Теперь я понимаю, почему большинство мужчин считают семейную жизнь сущим адом, — ввернул Драчинский. — Если я выберусь из этой передряги, клянусь, я навсегда останусь холостяком.

— Да как вы смеете так с нами обращаться! — задохнулся от ярости Харитон. — А ордер на арест у вас есть? Я требую немедленно пригласить сюда моего адвоката!

— Ладно, до свидания, девочки и мальчики, — усмехнулся инспектор. — Скоро мы вас перевезём в полицейское управление, а там уже допросим так, как обычно допрашиваем террористов, особенно тех, кто покушался на жизнь особ королевской крови.

— Ну как? Здорово я придумал? — проскользнув в соседнюю комнату, обратился Гранье к репортёру. — Вот увидишь, сейчас они сами всё выложат! Одевай наушники! — добавил он, подсоединяя их к передвижной станции перехвата, выгодно отличающейся качеством передачи звука от той, которую Эжен приобрёл в магазине "Всё для шпиона".

— Кошмар какой-то, — поморщился репортёр. — Ничего не понимаю! Они хором орут на разных языках, и, вдобавок, когда они дёргаются, наручники громыхают о железо.

— Ничего. Всё записывается на плёнку, — успокоил его инспектор. — Потом эксперты разберутся и переведут.

Харитон Ерофеев чувствовал, что ещё немного, и он окончательно озвереет. Влад, Лили, Пьер и графиня одновременно что-то кричали и отчаянно жестикулировали. Бьющиеся о тренажёры наручники гремели, как цепи растревоженного Кентервильского привидения.

— Тише! Заткнитесь все! — заорал он по-французски.

На короткое мгновение воцарилась тишина.

— Я хочу понять, какого чёрта этот безмозглый французский кретин, вообразивший себя Шерлоком Холмсом, решил обвинить нас в террористической деятельности и заговоре против принцессы, — злобно сказал Харитон.

— А вот меня это ни капельки не удивляет, — ядовито отозвалась графиня. — Непонятно только, чего ради этот недоумок и меня причислил к вашей компании.

— Ну, наконец они заговорили по очереди, — с облегчением вздохнул репортёр. — Теперь хоть что-то можно разобрать.

— Попались, голубчики! — радостно потёр руки Гранье. — Сейчас они сами всё выложат, как миленькие!

— Вы в этом уверены? — спросил Ледрю. — Создаётся впечатление, что они все весьма невысокого мнения о ваших умственных способностях.

— Ничего! — усмехнулся инспектор. — Плевать, что они обо мне думают. Главное — разоблачить террористов!

— Значит, этот идиот обвиняет нас в терроризме, а вас это почему-то не удивляет? — инквизиторски посмотрел на графиню Харитон. — А ведь даже для меня это новость!

— Всё очень просто! — мстительно усмехнулась Жозефина. — Я собственными ушами слышала, как вы и мой муженёк собирались объединиться с террористами из Корсиканского Фронта Национального Освобождения, чтобы похитить принцессу Стефанию!

— Бред какой-то! — покачал головой Ерофеев.

— Вот-вот! — всхлипнул Драчинский. — Этот чёртов мент, когда допрашивал меня, сказал, что кто-то позвонил в полицию Монако и сообщил, что мы готовим покушение на Стефанию.

— Интересно, кто бы мог додуматься до такого? — задумчиво произнёс Харитон.

Большеухов с ненавистью посмотрел на жену.

— А ведь это твоих рук дело, паскудная стерва! — прорычал он. — Да как тебе в голову пришло устроить такую подлянку? И это после того, как ты убила девушку Алекса и прикинулась мёртвой?!!

— Это я устроила подлянку? — возмущённо закричала графиня. — Ты ещё смеешь отпираться, заговорщик? Да у меня на плёнке записан весь ваш разговор! Вы сами рассказываете о том, что русская мафия и Корсиканский Фронт Национального Освобождения собираются объединиться для того, чтобы похитить Стефанию де Монако!

— Она окончательно свихнулась! — простонал Пьер. — Эта старая дура всегда была чокнутой!

— Я следила за тобой! — торжествующе воскликнула Жозефина. — Я наняла частного детектива, и он записал всё, о чём вы говорили у бассейна!

— Вы что, понимаете по-русски? — поинтересовался Ерофеев.

— Очень надо! — фыркнула графиня. — Да я бы ни за какие коврижки не стала учить этот отвратительный варварский язык!

Харитон нахмурился. Ему было неприятно, когда иностранцы непочтительно отзывались о его родном языке.

— Да будет вам известно, что русский язык, это один из самых выразительных и образных языков в мире, — завёлся он. На этом языке творили такие гении, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой…

— Ради бога, Харитон, только не начинай! — взмолился Большеухов. — Сейчас не самое подходящее время пропагандировать русскую литературу. В данный момент для нас гораздо важнее понять, чего ради нас сочли террористами, и откуда взялась эта плёнка. Мы ведь в жизни такого не говорили!

— Я знаю откуда! — вмешался Влад. — Эта женщина — маньячка! Она сама смонтировала эту запись, чтобы окончательно испортить тебе жизнь!

— Ничего я не монтировала! — возмутилась графиня.

Она ненадолго задумалась.

— Может быть, я что-то не так поняла, — задумчиво добавила она.

— Да как ты, вообще, не зная русского языка, смогла понять, о чём мы разговаривали? — озверел Пьер.

— Я обратилась к Сержу Оболенскому, и он всё перевёл, — объяснила Жозефина.

— Серж Оболенский — это отец Алекса? — оживилась Лили.

— И этот Серж Оболенский утверждает, что мы говорили о том, что русские и корсиканцы собираются похитить Стефанию де Монако? — настаивал Большеухов. — А он хоть умеет говорить по-русски?

— Говорить-то он умеет, — сказала графиня, — только вот запись была такая плохая, что он почти ничего не смог понять, только то, что в разговоре упоминалась русская мафия, принцесса Стефания и Корсиканский Фронт Национального освобождения.