Наследники чужих судеб - Ольга Геннадьевна Володарская

— То есть разговор со мной тебя не успокоил, а только раззадорил?

— Не так… — Его уши начали краснеть, что говорило о внутренних переживаниях. — Я покопался в архивах и узнал настоящие имена фигурантов самого первого дела. У жениха Алены фамилия была Зорин. Я понял, что он ваш брат. Как и то, что вы не можете объективно оценивать те события…

— Отстранил меня от дела, как ближайшего родственника? — хмыкнул Михаил. — Но, как теперь выясняется, и правильно сделал. Только раньше мне нужно было рассказать о своем визите, тогда я бы не ездил к Ермаку, а тебя послал.

— В следующий раз буду с вами откровеннее, клянусь.

— Договорились. А идея твоя с привлечением консультанта мне нравится. Поделись ею с подполковником Макаряном.

— Может, лучше вы?

— Нет, не лучше, — запальчиво возразил Зорин. — Учись проявлять инициативу, пора уже.

И, ободряюще похлопав Рустама по плечу, направился к своему кабинету, чтобы переодеться в чистое — в шкафу имелся запас сменной одежды.

— Который нужно пополнить, — пробормотал Миша, когда его распахнул. — На службе теперь придется дневать и ночевать, а у меня только одна рубашка свежая и пара носков.

В дверь постучали.

— Минутку! — крикнул он и быстро переоделся. Это помогло, но не сильно: чистая рубашка на грязном теле от всех запахов не избавит. Как и дезодорант, но Зорин все равно им побрызгался.

— Да открывай уже! — раздался недовольный голос Киры Ивановны.

— Кока, ты зачем пришла? — спросил Миша, когда отворил перед ней дверь.

— За надом, — буркнула та и прошагала к столу, чтобы поставить на него сумку. — Домой сегодня заедешь или тут будешь околачиваться?

— Заскочу, помыться надо.

— Да уж, волосы как пучок соломы. — Она раскрыла сумку и достала из нее пару объемных пакетов. — Это сменная одежда, — сказала она, протянув первый. — А тут еда. — И стала разворачивать второй. — Поешь, пока теплая.

— Я обедал.

— Где?

— В столовой.

— Представляю, чем тебя там накормили.

— Гречкой с подливой, салатом грибным, пирожками. — Готовили в столовой не сказать что вкусно — приемлемо. Зорин ее редко посещал, но коллеги, не живущие под одной крышей с богиней кулинарии, были ее завсегдатаями.

Тетка сняла крышку с контейнера, и по кабинету разлился аромат гуляша из говядины. Рот Михаила тут же наполнился слюной. Вроде и не голоден, и мясную подливу уже сегодня ел… Но как не возжелать это простое, даже грубоватое на вид, но дивно пахнущее блюдо?

Не говоря больше ни слова, Зорин уселся за стол, взял вилку и начал есть.

— Лучше, чем в столовке? — Тетка с довольным видом наблюдала за жующим племянником. В ответ он лишь замычал. — В другом контейнере печеночные оладьи. Их можно и холодными есть, но лучше разогреть в микроволновке. А в банке баклажаны консервированные, твои любимые, с петрушкой.

— Шпашибо, — поблагодарил он, не переставая жевать. А тетка ему уже компот наливала из сухофруктов.

— Сейчас покормлю тебя и к Бобрихе пойду.

Зорин едва не поперхнулся.

— Не надо, не пугай ее!

— Я не ругаться. Наоборот… — Тетка редко признавала свои ошибки, но тут сумела: — Несправедлива я была к ней. Извиниться хочу.

— Лучше оставь ее в покое.

— Нет. Нам нужно примириться, ведь мы подруги по несчастью.

— Только будь с Алевтиной терпеливой. Она хоть и не совсем сбрендившая, как все считали, в том числе я, но с большой придурью.

— Знаешь, что я подумала? — Тетка подошла к висящему на стене зеркалу и стала поправлять воротник. Она всегда выглядела аккуратной, даже в огород выходила в чистом, хоть и знала, что запачкается. На люди же Кира показывалась принаряженной. Сегодня на ней была блузка с вышивкой, юбка-годе, капроновые колготки. — Я подумала о том, что Бобриха может что-то скрывать. Ее уверенность в смерти Агнешки подкреплялась не только гаданиями. Она что-то знала…

— И молчала?

— Может, боялась? Или не до конца понимала, что произошло?

— Вполне возможно, — не стал спорить с ней Зорин. У него и самого возникала такая мысль.

— И вот еще что! Знаю, что Агнешка вела дневник. Об этом Катюшка не раз упоминала. Удивлялась тому, что подруга каждое, даже самое незначительное событие фиксирует.

— Очевидно, она взяла его с собой, когда из дома сбежала. И он сгинул с остальными ее вещами.

— Да, но Бобриха могла дневник прочитать. Она уже совала свой нос в него, и Агнешка из-за этого с ней скандалила. — Она пригладила крашенные хной волосы и, удовлетворенно кивнув, отошла от зеркала. Теперь внешний вид Киры Ивановны безупречен! — Наша дуреха точно к Варлааму рвалась, от любви к нему страдала, а Агнешка как будто охладела к гуру.

— Откуда знаешь?

— Бобриха подглядывала, а я подслушивала. Переживали мы за девчонок, вот и следили… Да не уследили! Катюшка как-то предательницей ее назвала. Не просто же так?

— Думаешь, она очаровалась кем-то другим? И дала ему заманить себя в ловушку, а заодно и подругу за собой потащила? — Тут Зорин спохватился: — Мне нельзя с тобой обсуждать это, так что закончим. Спасибо за заботу и пока.

— Я позвоню, — бросила тетка на прощание.

Зорин допил компот, ополоснул стакан, убрал в холодильник оладьи из печени, достал из ящика пакет с искусственными цветами и покинул кабинет.

* * *

В «косой» дом он зашел с опаской. Казалось, тот может рухнуть в любой момент.

— Кто там ходит-бродит? — послышался голос Марфы из кухни. Двери она не запирала, и Зорин смог беспрепятственно войти.

Пригнувшись, чтобы не задеть потолочную балку и не спровоцировать обрушение крыши, он переместился в комнату с длинным столом, некогда обеденным. Теперь же на нем лежали венки, которые смастерила Марфа. Сама она стояла возле печи и кидала в нее обломки старого табурета. На нормальные дрова она, судя по всему, не тратилась.

— Здравствуй, Марфа, — поприветствовал ее Михаил. — Красивые у тебя венки получаются.

— По картинкам из интернета делаю, — с гордостью проговорила она.

— Умеешь пользоваться?

— Я-то? — Она хрипло рассмеялась. — Не. Михалваныч мне распечатывает. — Она задвинула заслонку, вытерла вспотевшее лицо. — Ты почто пришел? Не за венками? Дед твой, слышала, захворал. Не помер?

— С ним все в порядке. — И трижды сплюнул через левое плечо. Деревенская привычка, от которой его так и не отучила жена-горожанка. — С Ванюшкой я могу поговорить?

— Чего тебе от него надо? — напряглась она.

— Хочу задать ему пару вопросов как эксперту по старому кладбищу.

— Мне задай, я, считай, на нем полжизни провела.

Зорин достал пакет с цветами, в нем были и те, что нашли в могилах подруг-сектанток, и подаренные Оле, и переброшенные Пакетом через ворота, и их было не отличить.

— Знаешь, где такие можно найти?