Дворцовый переполох - Риз Боуэн

пижамы, потом сунула клочок бумаги в замок, чтобы на обратном пути дверь наверняка открылась (один из немногих полезных навыков, вынесенных из пансиона) — и крадучись вышла в темноту.

Ночные улицы были пустынны, если не считать патрульного, который смерил меня внимательным взглядом.

— Все в порядке, мисс? — спросил он.

— Да, благодарю вас, — ответила я. — Возвращаюсь домой из гостей.

— Не стоит ходить в одиночку в поздний час, — заметил он.

— Я живу тут за углом, — солгала я.

Провожать меня патрульный не пошел, хоть было видно, что он очень об этом сожалеет. Чем дальше я шла, тем больше сожалела сама. Биг-Бен вдалеке пробил полночь, и звук этот поплыл в холодном ночном воздухе. Вздрагивая, я плотнее запахнула пальто. Белгрейв-сквер тонула во мраке, Раннох-хаус тоже. Констебля-охранника нигде не было видно. Я поднялась на крыльцо и повернула ключ в замке. Парадная дверь распахнулась. Войдя внутрь, я пошарила в поисках выключателя. Когда свет загорелся, на лестницу легли длинные тени, и я вдруг подумала, что труп, возможно, так и лежит в ванне. Я всегда гордилась своей храбростью: когда мне было три года, братец и его школьные приятели, приехав на каникулы, спустили меня в сухой колодец во дворе замка, чтобы проверить, правда ли он бездонный, как уверяли слухи. На мое счастье, дно в колодце было. А однажды я всю ночь просидела на крепостной стене замка, надеясь увидеть призрак дедушки, играющий на волынке. Но стоило мне подумать о том, как де Мовиль восстанет из ванны, возжаждав мести, как внутри у меня все содрогнулось от отвращения, и я еле заставила себя подняться по лестнице.

На первой площадке я зажгла свет и внимательно всмотрелась в следующий лестничный пролет. Надо мной, занеся руку, нависла зловещая тень, я взвизгнула и едва не потеряла равновесие. Сердце у меня чуть не выскочило, и лишь через несколько мгновений я сообразила, что это была всего лишь статуя карающего ангела — ее выставили на площадку второго этажа после того, как Бинки отбил ей нос крикетной битой. Обругав себя глупой трусихой, я двинулась дальше. Кто-то успел подтереть воду на полу. Дверь в ванную была закрыта. Я на цыпочках пересекла лестничную площадку и проскользнула в спальню Бинки.

Записки на постели не было.

«Может, она упала на пол?» — с этой надеждой я опустилась на колени и заглянула под кровать. Колено наткнулось на какое-то мокрое пятно на полу. Я вскочила с бешено колотящимся сердцем. Потом заставила себя опуститься обратно на пол, изучила пятно и решила, что это обычная вода. А объясняется все просто: Бинки вышел из ванной мокрый и бросил на пол мокрое полотенце. Я обошла комнату, тщательно все осмотрела в поисках улик, но ничего не нашла и уже собиралась уходить, когда услышала на лестнице тяжелые шаги. А ведь здесь всего лишь сегодня утром кто-то совершил убийство! Если Бинки и правда ни при чем, значит, в дом прокрался некто посторонний и убил де Мовиля. Может, это его шаги, может, это убийца вернулся? Я завертела головой, прикидывая, не спрятаться ли в платяном шкафу. Потом решила: хуже нет, чем сидеть в убежище как в ловушке и беспомощно ждать, что тебя вот-вот обнаружат. Сейчас у меня преимущество: я могу неожиданно возникнуть перед неизвестным и, может, мне удастся промчаться мимо него по лестнице. Я вышла на площадку и айкнула — передо мной высилась внушительная фигура.

Фигура тоже айкнула и едва не свалилась с лестницы. Тут я заметила, что неизвестный в полицейской форме.

— Вы целы, констебль? — я кинулась ему на помощь.

— Ух, мисс, ну вы меня и напугали! — констебль выпрямился и приложил руку к сердцу. — Я-то думал, тут ни души. Вы что здесь делаете?

— Я здесь живу, констебль, это мой дом, — объяснила я.

— Но тут место преступления. Сюда вход воспрещен.

— Да, я понимаю. Я ночевала у друзей, но вспомнила, что оставила дома порошки от мигрени, а с мигренью мне никак не уснуть. — Импровизированное объяснение мне понравилось: ай да я, ловко выкрутилась.

— И вы пошли в такую даль ночью одна-одинешенька? — изумленно спросил констебль. — У ваших друзей что, аспирину ни крошки не сыскалось?

— Я принимаю только особые порошки по рецепту моего доктора, — ответила я. — Увы, все прочее на меня не действует, а провести ночь без сна после того, что я вытерпела сегодня, — никак не могу.

Констебль кивнул.

— И как — нашли?

Тут я осознала, что в спальне Бинки горит свет и его видно с лестницы.

— Я подумала, не давала ли их брату, когда он приезжал, но поискала — нет.

— Может, порошки забрали как улику, — важно сказал констебль.

— Улику? Но убитый утонул в ванне.

— Да? А ежели его спервоначала опоили порошками, а потом бесчувственного утопили? — констебль прямо-таки раздувался от самодовольства.

— Уверяю вас, мои порошки слабенькие, они и мышь не убьют. А теперь, если не возражаете, я иду спать. Придется обойтись аспирином, делать нечего. Полагаю, вы остаетесь на страже и будете следить за имуществом? Когда я пришла, дом никто не охранял, меня это неприятно поразило.

Тут я ему наступила на больное место. Констебль зарделся.

— Простите, мисс. Пришлось отлучиться на минутку — сбегал в участок, зов природы.

Я чуть не сказала: «Что ж, чтоб этого больше не повторялось». Но мое лицо красноречиво говорило лучше всяких слов, и по лестнице я спустилась с поистине королевским видом — такой сделал бы честь моей прабабушке.

Вернувшись к Белинде и благополучно проникнув в дом, я снова попыталась уснуть и снова тщетно. Записка, которую я впопыхах написала Бинки, в руках полиции. Полицейские, должно быть, осмотрели мокрое пятно на полу и заключили, что Бинки намочил свою одежду, когда топил жертву в ванне. Тут мне пришла новая мысль: убийца стремился покончить не только с де Мовилем, но и с нами — он хочет свалить все на нас.

Наверное, в конце концов, я все-таки уснула, потому что проснулась, когда стукнула дверь. Белинде не удалось беззвучно прокрасться мимо меня. Она оглянулась и увидела, что глаза у меня открыты.

— О, ты не спишь, прости, — сказала она. — Эту дверь тихо не закроешь. — Белинда подошла и уселась на краешек дивана. — Силы небесные, ну и ночка. Честное слово, с каждым коктейлем мне кажется, что они все убойнее. Там подавали нечто под названием «Вороной жеребец», уж не знаю, что они туда налили, но с ног валит. Утром будет кошмарнейшее похмелье.

— Хочешь, помогу тебе прямо сейчас сварить черного кофе? — предложила