Старая любовь - новые неприятности - Марина Серова

— Володь, ты ведь занимаешься делом об убийстве Никиты Осокина? Которого искромсали в лесу?

Подполковник заметно помрачнел.

— В том числе и я… — туманно подтвердил он.

— Но ведь следствие выяснило, что никаких особых долгов у него не было, — сбивчиво попыталась я донести основную мысль. — А ведь наверняка всю его доступную переписку изучили, разве не так?

— Так, конечно, — отозвался подполковник, явно думая о чем-то своем. — К чему ты клонишь?

Тут Киря, словно внезапно очнувшись, обернулся ко мне.

— А в их переписке с Виолеттой тоже не поднимался денежный вопрос? — напирала я. — Ну хотя бы косвенно?

— Никакой переписки с Виолеттой не было, — пожал плечами подполковник. — Он вообще был не любитель много писать, судя по всему. Так, привет-пока. С сестрой иногда общался, какие-то отрывки. Мол, завтра забегу, все в таком роде. Ну и с парой приятелей. Тоже ничего особенного — в бар завалимся, классно вчера оторвались…

Подполковник на минуту задумался и решительно покачал головой.

— Нет, — заключил он, — из его переписки мы ничего информативного извлечь не смогли.

— Володь, ну как же ты не видишь! — Я нетерпеливо хлопнула ладонью по столу, и Киря изумленно воззрился на меня.

— Да что я должен видеть? Объясни, наконец! — вспылил подполковник.

— Не могло у него не быть переписки, — убежденно заявила я. — Он наверняка общался с Виолеттой. Но ее переписку никто не проверял, ведь с самого начала было ясно, что девушка свела счеты с жизнью, и дело закрыли. Как ни печально, но это именно так.

— М-да… — Киря задумчиво кивнул. — Все так и есть. Жаль девушку, очень жаль, но ничего не поделаешь. Ну а ты почему об этом вспомнила?

— Потому что две эти смерти связаны, — хладнокровно ответила я, хотя особого спокойствия не ощущала, скорее наоборот. — Я уверена, что Никита и Виолетта общались. И вполне возможно, что они вели тайную переписку, причем Никита создал новый аккаунт, сообщения с которого были доступны только Виолетте.

— Что-то мудрено, Танюш, — Киря с сомнением покачал головой.

— Ничего мудреного, — возразила я. — Виолетта могла удалить переписку, но восстановить ее можно. У тебя ведь такие ребята, Володь, столько раз выручали!

— Да выручат и на этот раз, не сомневайся, — отозвался Кирьянов. — Вот только объясни мне, тебе-то все это зачем? Ты ведь ищешь убийцу Белорецкого, каким боком тут Никита?

Тут я сообразила, что подполковник пока не в курсе об обмане Осокиной.

— Ольга Осокина — сестра Никиты. — Я решила начать именно с этого фундаментального утверждения. — Хорошо, Володь, слушай с самого начала…

И я принялась обстоятельно рассказывать все, что мне удалось выяснить за время своего расследования.

Подполковник внимательно слушал, время от времени делая какие-то пометки, но ни разу меня не перебил. Когда я закончила, Кирьянов некоторое время молчал, после чего загадочно произнес:

— Два человека одновременно вышли навстречу друг другу. Вопрос: через какое время они встретятся.

— О чем ты, Володь? — спросила я тихим голосом, силясь скрыть испуг за своего старинного друга. Похоже, Кирьянов переутомился, а тут еще я со своими измышлениями…

Вместо ответа Володька начертил на листке прямую линию, в центре которой поставил жирную точку. Затем на двух противоположных концах нарисовал двух человечков и стрелочки, изображающие встречное направление. Опять стрелы…

— Мы должны встретиться в одной точке. Если, конечно, не допустили кардинальный просчет, — именно так подполковнику было угодно пояснить свою схему. Больше он ничего не добавил, лишь дал напутствие: — Ладно, Танюш, я сейчас позвоню нашему айтишнику. Ну, ты его знаешь — Игорю Веретенникову. А ты иди прямо к нему, не теряй времени.

— Спасибо, Володь. — С этими словами я буквально вылетела в коридор и направилась в давно знакомый кабинет.

Конечно, я отлично знала Игоря Семеновича. Будучи профессионалом высочайшего класса, он уже не раз выручал меня благодаря своему виртуозному умению восстанавливать, казалось бы, безнадежно утраченную информацию.

— Здравствуйте, Игорь Семенович, — лучезарно улыбнулась я, очутившись в прохладном помещении, сплошь уставленном мониторами и сложной электронной техникой непонятного назначения. Непонятного, естественно, только для меня, а не для невысокого плотного мужчины, с улыбкой поднявшегося мне навстречу.

— Добрый день, Татьяна Александровна. Рад вас видеть. — Он жестом указал на стул возле компьютера, за которым увлеченно работал в момент моего появления.

Я присела рядом и принялась внимательно всматриваться в монитор, параллельно слушая объяснения Игоря Семеновича. Чат создала Дорошева, она же периодически удаляла фрагменты переписки.

— Вы так быстро все это установили? — невольно вырвалось у меня.

— Обижаете, Татьяна Александровна! — усмехнулся Игорь Семенович, который отнюдь не выглядел обиженным. — Все данные хранятся у нас в определенном порядке, восстановить якобы уничтоженные данные для профессионала не представляет особой сложности. Ну и пока вы шли от Владимира Сергеевича, я ведь не сидел сложа руки.

Все это Веретенников выпалил одним духом, при этом его пальцы не переставали бегать по клавишам, буквально воскрешая новые подробности общения Виолетты и Никиты у меня на глазах.

— Дорошева, видимо решив не мудрствовать лукаво, присвоила себе ник «Фиалка», — пояснил между тем Игорь Семенович.

— Значение имени, — проговорила я, не отрывая взгляд от экрана.

— Так и есть, — кивнул Веретенников. — Осокину она придумала ник «Камео». Или он сам решил так назваться.

— Камео, — задумчиво повторила я.

Тот, кто играет в пьесе самого себя? Может быть, Виолетта, будучи, без сомнения, творческой натурой, именно такую роль отвела Никите Осокину. А пьеса, выходит, ее собственная жизнь? Увы, недолгой она оказалась…

— Возможно, просто понравилось красивое слово, — проговорил Веретенников. — Что ж, Татьяна Александровна, изучайте, а я пока пересяду во-о-он к тому монитору. — Он указал куда-то в дальний угол узкого длинного помещения. — Возникнут сложности — обращайтесь.

— Спасибо, Игорь Семенович, — отозвалась я и погрузилась в изучение переписки.

«Когда ты уже бросишь своего старого перца? Переезжай ко мне и подавай на развод».

Это романтичное воззвание Камео к Фиалке меня слегка озадачило. Ведь если верить знакомым Виолетты, с которыми мне довелось побеседовать, она рассталась с Осокиным еще до свадьбы и с тех пор их отношения не возобновлялись. Но только если верить. К чему может привести подобная доверчивость, я уже убедилась на примере общения с Ольгой Осокиной.

«О чем ты, Никита? На что мы будем жить, если я разведусь?»

Девушка проявила здравомыслие. Что ж, похвально.

«То есть концепция «с милым рай и в шалаше» не для тебя? Ну-ну…»

«Тебе она тоже раньше не нравилась. Забыл? Ты ведь меня бросил, потому что…»

Как многозначительно Виолетта оборвала свое сообщение. Потому что — что? Никита не хотел жениться на девушке без денег и связей?

«Слушай, не начинай. И я тебя