Маша Стрельцова - Смесь бульдога с носорогом

Бабулька осторожно поднялась, взяла свою палочку и бодро постучала ей перед собой. После чего довольно резво повела меня в дом.

— Вот, посмотри, милая, какая кухня у меня! — лицо ее сияло гордостью и ликованием, — Прямо как в телевизере! И за водой к колодцу не ходить, краник открыл — и все дела!

Кухня и правда была отличная. Странно немного было видеть в деревенском доме натуральную кухню из дуба от Скаволини, не поскупился сынок на бабульку, и в самом деле.

— А вот это — видишь — машинка такая стиральная, — с видом первооткрывателя указала она на «Электролюкс », вмонтированную между плитой и посудомоечной машиной.

— Да, бабушка, мои поздравления, сын у вас что надо, — слегка потрясенно отозвалась я.

— Конечно, — с гордостью отозвалась она. — А ведь первым охламоном на деревне был! Все соседки меня жалели, а теперь рты позакрывали и мне завидуют! А пойдем — ка я тебе гостиную покажу!

И она понеслась дальше по коридору.

— Погляди — ка, как все не по-нашему! — распахнув резные створки дверей, сказала она. Я зашла в комнату. Бежевый пушистый ковер, огромный телевизор, роскошный мебельный гарнитур, большие напольные часы в углу.

Часы в углу…

Не веря своим глазам, я рванула в тот угол, осматривая каждую завитушку резного узора. Ну конечно!

«Магдалина + Дима», — гласила надпись на них, коряво выведенная моей рукой много лет назад.

— Вашего сына зовут Димой…, — в полной прострации сказала я. Дура! Ведь мне тот Дима во сне являлся, нет что б сразу сообразить, что неспроста!

— Конечно Димой, я тебе ведь говорила, — согласилась бабулька. Нет, этого она мне не говорила. Это я только что сама поняла. И дальше я, не слыша что она говорит, медленно ощупала выступы на часах и нажала на нужный. Задняя дверца бесшумно отворилась. Не дыша, я осторожно заглянула внутрь.

Книга лежала там.

Покрытая толстым слоем пыли, много лет меня дожидавшаяся.

Благоговейно я протянула руку и взяла ее. Крепко прижала к груди и вздохнула. Вот черт! Я не сплю?

— … А вот пол мне не нравится, досочки маленькие, мыть неудобно, — ворвался в мое сознание голос бабульки.

— Бабушка, у меня срочное дело, вы извините если я уйду? — пытаясь сдержать радость, проговорила я.

— Ну, милая, а ты придешь еще?

— Конечно приду, — пообещала я, направляясь к выходу. На миг меня кольнула совесть — пользуясь бабушкиной слепотой, я выношу из ее дома вещь. Однако внутренний голос тут же на нее цыкнул — молчи, несчастная, вещь — то Магдалинкина!

Не чуя под собой ног, я побежала домой. У ворот я быстренько отперла машину, села и неверяще посмотрела на книгу. Она была точь в точь такой, какой я ее запомнила во сне. В толстом кожаном переплете и с белой надписью «Библия ведьмы» на обложке. Вот черт! У меня в руках — моя Книга! Как я о ней мечтала, кто бы знал!

Благоговейно я отрыла ее и тут у меня в глазах потемнело. Сила моя, почуяв Книгу, мгновенно снесла все препоны и заклубилась в венах. От неожиданности я попыталась наложить на нее оковы, только какое там! С таким же успехом я могла тормозить снежную лавину. Сила стремительным потоком неслась к кончикам пальцев, держащих Книгу, и без следа впитывалась в нее. Миг — и я практически в первый раз за много лет почувствовала, каково это быть — простой смертной. Я была осушена до предела. Но не успела я оплакать потерю силы, как Книга засияла и в меня начала вливаться другая Сила. Крепкая, настоянная, многовековая. Было такое ощущение, словно я всю жизнь пила Жигулевское пиво, и вдруг перешла на коллекционное вино по нескольку сот долларов за бутылку. Словно меня кто выдернул из трущоб, где я прожила всю жизнь и внезапно поселили во дворце. Процесс слияния сил завершился. Отныне мне доступна вся Магия, но и я завишу от Книги. Ибо в ней теперь в ней хранится вся моя сила. Я перелистнула страничку и увидела вложенный исписанный листик.

Внученька!

Кончилось моё время, и на этом свете мы с тобой уже не свидимся. Этой ночью приберет меня Господь, и я очень сожалею, что не всему я тебя обучила. Ты, Магдочка, у меня очень талантливая, сильной ведьмой будешь, сильнее меня. Не хотела я тебе такой судьбы, да что теперь. Нелегок путь Мастера. Бесконечные посты, строгость и воздержание на протяжении всей жизни не каждому дано безропотно снести. И если ты нашла эту книгу — значит ты и впрямь стала практикующим Мастером. В книге этой — сила всего нашего рода Мастеров. На протяжении всей жизни писали все мы сюда свои заклинания и делились опытом на сих страницах. А умирая, оставляли в книге свою силу для других поколений. И моя сила скоро перейдет в эту книгу для тебя. Начинала ее писать еще Прасковья, восемь поколений назад. Теперь ты ее продолжай.

И еще, внученька, хочу сказать тебе, что рада, что последние годы мои ты со мной прожила. Словно солнышко ты мне была, не хотела я тебя родителям отдавать, но не в моей это власти. Неласкова я была с тобой, да для твоей же пользы.

Береги эту книгу, внученька, в руки никому не давай, да наложи на нее охранку покрепче, беда будет если откроет ее другой Мастер.

С любовью и благословением —

Бабушка твоя, Антонина.

Я еще раз перечитала строки, чувствуя, как непрошенные слезы наворачиваются на глаза. Неправа ты, бабушка, я всегда знала что ты меня любила. А строгости твои воспринимала как нужное. Я была разумным ребенком.

Откинувшись на кресло, я успокоилась и решила не откладывая наложить заклятье. Подумав, я выбрала заклинание на охрану сокровищ, его действие заключается не только в том, что оно не дает взять то, что сторожит, но еще и через примерно 8 — 10 часов начинает дробить кости рук.

Одна моя клиентка пришла ко мне в сильном волнении и в слезах — ее тринадцатилетняя дочь повадилась брать из сейфа бесценные ювелирные украшения, и, обвесившись ими, убегать на дискотеку. Естественное стремление выделиться среди сверстников заканчивалось печально. В пылу танцев девчонка не замечала, как бриллиантовые кольца, совсем ей не по размеру, спадают с тонких пальчиков, а серьги от Тиффани выскальзывают из ушек. Я естественно посоветовала задать ей хорошего ремня, однако дама поведала, что дочь эта ей неродная, она от первого мужниного брака, и все свои проделки негодяйка спихивает на мачеху, а муж предпочитает верить дочери. Я не стала озвучивать свои мысли о необходимости развода в такой ситуации, а просто заговорила для нее шкатулку и велела хранить драгоценности в ней. Дама недоверчиво ее осмотрела, и указала мне на то, что у шкатулки даже запора нет. Я улыбнулась и спросила — много ей сейф помог? Пусть делает как говорю. Никто кроме нее ничего из этой шкатулки не возьмет, да еще и впредь наука вору будет.

На следующий день дама ни свет ни заря приволокла мне мерзавку на отчитку, и очень вовремя — кости рук у нее только начинали дробиться. Та, подсмотрев, где теперь драгоценности, вечером перед походом в клуб ринулась за очередной порцией украшений. Но открыть шкатулку просто не смогла. Так ее и застала дама вместе с мужем — пыхтящую от усердия и порядком взмокшую. Отец мгновенно прозрел, и не отходя от кассы наконец — то всыпал дочурке ремня. А к утру она их с ревом разбудила и показала на окровавленные руки. Еще хорошо что мачеха ее пожалела и привезла ко мне. Я бы ни за что не повезла, например — сначала б выспалась. Так что я сочла, что это заклинание мне очень даже подходит.

Я быстро расплела косу, вытянула вперед две прядки, на одной быстро стала вязать узелки, шепча

— Завязываю я, раба Магдалина, на 13 узелков свое дело…

Потом быстро разделила вторую прядку на тринадцать прядей и начала их переплетать.

— …Из тринадцати прядей плету сеть свою смело…

Теперь я выпустила силу и обволокла ей сплетенные волосы. Бог мой… У меня было ощущение что я подожгла большой дом, чтобы поджарить яичницу. Столько силы у меня прежде никогда не было. Книга щедро поделилась ей со мной.

— … На ловца или молодца, на старого и малого, на всякого охотника до моего добра. Оплетаю — сетями… — шепнула я. Сила моя струилась по волосам, и я ими быстро обернула книгу.

— …отхлестываю — плетями, бью, приговариваю, намертво наговариваю.

Сила окутала книгу и волосы одним тугим коконом.

— Будь, рука, мертвой, как у покойника — у вора — разбойника, — прошептала я и, открыв книгу, положила обе прядки — сплетенную и с узелками — на первую страницу.

— Не откроется книга, отнимется у вора сила, сила костяная, встанет кровь жиляная, и раздробятся кости в пыль и прах.

— Аминь, — запечатала я заклятие.

Потом захлопнула книгу. Обе прядки так и остались внутри, впечатанные в обложку силой. По краю их как отрезало. Длинные густые волосы для ведьмы — не украшение, а необходимость.