Скелет в расцвете лет - Янина Олеговна Корбут

брата Алены, но так как знала я о нем мало, то практически ничего не вышло. Фамилия у него была другая, а в соцсетях Алены мы его не нашли.

Ночевать я осталась у приятеля: почему-то мне упорно не хотелось выходить в ночной темный двор и садиться в свою машину. Как будто там, в темноте, меня поджидало что-то опасное и зловещее. Таким макаром я скоро заработаю манию преследования.

Глава 13

Конечно же, история с глазами Славика на этом не закончилась. Утром, едва продрав те самые многострадальные глаза, он заявил, что они у него болят.

Я было решила, что мой партнер хочет откосить от работы, но его левый глаз даже мне не приглянулся. Красный, опухший, он слезился и взывал к моему христианскому милосердию. В общем, я подкинула Славика до поликлиники, а сама помчалась работать.

В этот же день с отдыха прилетел папа № 1. Загорелый и довольный, он заехал ко мне в офис с подарками и фото из Египта. Мы выпили чая с финиками в шоколаде и перебросились новостями.

Не застав Славика, папа поинтересовался его делами. Я нехотя сообщила про нападение, и вот тут уже папа устроил мне настоящий допрос. Причем заставил подробно вспомнить все события прошлых дней.

Это было даже хуже, чем беседа со следователем. С папой № 1 любые хитрости не пройдут, оттого пришлось рассказать ему все как есть. Единственный момент, о котором я умолчала, – это брат Алены. Пока я не согласовала с подругой этот момент, лучше не указывать прямо на ее родственника. Доставлю человеку лишние проблемы. Нет, тут надо сначала разобраться самой.

Конечно, хотелось, чтобы папа проникся историей Алены и понял, что я просто хотела ей помочь. Но надеялась я на это зря. Похоже, наши со Славиком размышления показались папе откровенной глупостью. Нет, в то, что я могла запомнить подозрительного типа с полуоборота, папа, зная меня, поверил. А вот остальное ему не приглянулось.

– Ты видела предполагаемого убийцу и мне ничего об этом не сказала? А теперь вы затеяли доморощенное расследование, в результате которого Славика едва не отправили на тот свет? – с каменным лицом прошептал папа № 1, а я позавидовала Славику. Так как он у нас был пострадавший глазами и отлеживался в больничке, где ему проверяли остроту зрения, выслушивать все угрозы и попреки от папы придется мне.

– Ну, ты немного преувеличиваешь, – уклончиво ответила я, ведь выходило, что «предполагаемый убийца» – брат Алены. А значит, не убийца вовсе. В общем, я слегка запуталась. – Какой-то придурок хотел грабануть мою шикарную тачку. От баллончика в глаза еще никто не умирал. Да ему и попало-то всего ничего. На нем был капюшон, и в темноте этот гад не…

– Погоди-ка, – в отличие от меня, папа № 1 всегда соображал быстро. – А что, если целью был не Славик, а ты? Машина твоя. Капюшон. Опять же, в темноте Славика вполне можно принять за бабу, не в обиду ему будет сказано.

– Чего там, – отмахнулась я, и только сейчас до меня дошло. А что, если папа прав? Теперь поведение этого психа показалось вполне объяснимым. Он окликнул водителя, попросил закурить. К примеру, они знали, что я не курю, но тут Славик полез за сигаретами, после чего повернулся лицом к нападавшему. Тот понял, что перед ним мужчина, прыснул ему в глаза и поспешил скрыться. А если бы в машине была я? Не факт, что отделалась бы баллончиком.

– Ты хоть понимаешь, что если то, что вы тут со Славиком придумали, правда, на тебя могут устроить охоту? Кому вы успели наболтать про то, что ты видела в окне какого-то типа?

Я пожала плечами в недоумении. В том-то и дело, что никому. Кроме Алены, которая в больнице. Но мы с ней негласно договорились пока никого не посвящать в наши подозрения. Да и когда она успела бы? Телефон у нее забрали, сама она под капельницами. Вчера мне даже не разрешили к ней приехать. Значит, напавший на Славика тип мог быть либо залетным хулиганом, либо кем-то из тех, кто охотится на Дубровского.

– Я сообщу следователю, пускай тебя еще раз допросят. Составите фоторобот. Ты должна понимать, какая это важная улика.

Тут мне стало как-то не по себе. Мы-то думали, что в доме мог быть потенциальный враг Вадима. А это оказался всего лишь брат Алены, который, вполне возможно, просто «мимо проходил». И я теперь создам всем лишние проблемы. Надо попытаться отвертеться от фоторобота.

– Ну, улика… Скажешь тоже. Было темно. Я уже вообще не очень уверена. Может, мне показалось? Кстати, Славика вызывали, но ничего нового о ходе следствия не сказали. Есть хоть какие-то данные?

– Пойми: если бы это сгорел бомж в сараюшке – и разбираться не стали бы. Несчастный случай, всем все ясно. А тут – человек состоятельный, уважаемый. Многие еще его тестя помнят. Так что будут землю рыть. Я звонил утром. Пока топчутся на месте. К тому же ты сама знаешь – места преступления обычно бывают завалены ДНК-материалом.

– Даже если найдут отпечатки, которые гарантированно принадлежат причастному лицу, найти по ним владельца не так просто, – вздохнула я.

– А еще обработка, подготовка и написание отчетов займут не меньше месяца. Сама знаешь, – хмыкнул папа.

– Ох уж эта бюрократия.

– Между нами… У них есть еще одна версия: муж твоей подруги вполне мог совершить самоубийство. Принял снотворное, а перед этим запалил костер у дома. Вроде как выяснили, что у него были большие проблемы с деньгами. Хотя я в это не верю, но кому какое дело?

– Если ты считаешь, что это не самоубийство, значит, ты думаешь, что…

– Мне не понравился найденный рядом с домом скелет. Где один труп, там чаще всего и второй. Думаю, его на самом деле могли убить. И эти события могут быть связаны. Пока больше ничего сказать не могу.

Когда папа, допив чай, ушел, мне позвонил Славик, чтобы попросить покормить кота.

– Этот Ну и Ну – какой-то бедоносец. Все, к кому он попадает, оказываются в больнице, – проворчала я, записывая название корма.

Приятель лежал в палате в глазном отделении, делать ему было нечего, и он решил еще раз обсудить наши изыскания.

– Папа считает, что напасть хотели на меня, – поделилась я последними новостями.

– У папы глаза велики. Да и зачем кому-то на тебя нападать? Ты же никому ничего не рассказывала про дядю в окне?

– Вот именно. Никому ничего такого. Точнее, вообще ничего. Так какого черта