Племя Майи - Анна М. Полякова

class="p1">— Цветы рассматривал, я же сразу тебе рассказал.

— Сюда за бархатцами явился? — Я обвела взглядом многочисленные клумбы, пестревшие оранжевыми бутонами.

— За машиной.

Я посмотрела в ту сторону, где недавно стояла карета «Скорой помощи». Сейчас она отсутствовала.

— Неотложку ждешь?

— Если это шутка, то не очень-то смешно. Между прочим, моим авто человека пришибло, причем лихо. Меня за рулем не было, если что, — поспешно добавил он и поднял руки вверх, демонстрируя ладони. — Оставил в сервисе, а у них, видимо, с подъемником что-то, упала моя красавица аккурат на мастера, который днище смотрел.

Я быстро сообразила, что речь идет о том самом пострадавшем, к которому торопился Анатолий.

— А почему ты свою машину тут ждешь? Не вместе с несчастным же ее сюда отправили?

— Она в сервисе осталась, хочу узнать, когда забрать можно будет.

— Это ты у бедолаги спросить планируешь?

— Вот ты какая дотошная, а! Я в сервис звоню, они не отвечают, приезжаю — закрыто. Хорошо, что на нашу улицу все городские новости оперативно поступают. Услышал, как соседи говорят, что беда случилась: сорвалось авто на рабочего, ну и адрес называют, где автосервис этот находится. Я быстро смекнул, что к чему. В регистратуре подтвердили, что пострадавший из мастерской у них.

— Так тебе в полиции надо пороги обивать, а не здесь.

— Это еще почему?

— Осмотрят место происшествия и выдадут тебе машину твою.

— Точно, — почесал он затылок. — А где у них тут полицейские сидят?

— Ты меня спрашиваешь? — удивилась я. — Сами мы не местные…

— Слушай, а служивым это все зачем? — насторожился Епифан.

— Они наверняка тем же вопросом задаются, но порядок должны охранять, а значит, проверить, почему там оборудование такое хлипкое, и к ответственности привлечь кого надо.

— Ясно, бабла стрясти, — кивнул скрипач.

Лукин взял в руки телефон и через несколько секунд просиял, не сводя взгляда с экрана:

— О, тут недалеко совсем. Ты на машине, кстати? Может, подбросишь?

— Еще чего, пройдешься! Сам сказал, близко!

Я развернулась и зашагала к главному входу. Заходить в больницу не собиралась, но этот путь показался мне кратчайшим к отступлению. Выжду, когда Епифан скроется из поля зрения, и спокойно уеду, а то прилипнет как банный лист!

Войдя в холл, я встала у окна и сразу же увидела во дворе Лукина, медленно бредущего в сторону улицы. Я и не знала, что он, как и я, приехал в Красные Овраги на своем автомобиле. Вообще-то, раз его отправили нести культуру в регионы, должны были билеты оплатить. Хотя Лиза, кажется, упоминала, что сюда от нас можно добраться только с пересадкой.

Другой вопрос, почему, не успев приехать, он сразу же отдал свою машину в ремонт? Повредил по дороге или здесь цены на обслуживание ниже? А может быть, в одном из автосервисов он появился неспроста, как и я недавно. Только какой его интерес?

А что, если цель визита Епифана в Красные Овраги далека от искусства? Он упомянул, что Грачев заверил его, будто в городе есть средства на развитие культуры, которые помогут идеям Лукина. Что, если речь идет о тех самых деньгах, которые были выделены на открытие реабилитационного центра, которым грезил Иванов?

Но если эти двое решили использовать их совместно, зачем Епифану автосервисы Грачева-младшего? Что он рассчитывал там найти, неужели какой-нибудь компромат на сына главы города? Только какая выгода? С Никитой Сергеевичем ему должно как раз таки поддерживать добрые отношения ради общего дела.

А вот Аркадий Александрович стоял на пути к реализации их задумок. Что, если его действительно убили и причастен к этому скрипач? В конце прошлой недели я собственными глазами видела Епифана на сцене, выходит, быть тут он физически не мог, но и день смерти родителя мне неизвестен.

«Черт, — выругалась я про себя. — Он же должен быть на кресте».

Как ни силилась я вспомнить дату, не преуспела. Кажется, пора уже задавать конкретные вопросы относительно смерти родителя. Оставалось выбрать подходящую кандидатуру.

Я покосилась в сторону регистратуры, там за стойкой сидела женщина лет тридцати с короткими волосами, выкрашенными в огненно-рыжий цвет. В сочетании с красной помадой это выглядело зловеще. Пока я прикидывала, насколько дама подходит на роль осведомителя, женщина поднялась, старательно поправляя халат. Я проследила за ее взглядом и увидела, как из коридора появляются двое: высокий лысый амбал в темно-сером костюме не по погоде, а за ним мужчина небольшого роста в темных очках. Зачем они ему понадобились, стало очевидно, когда я внимательно его разглядела.

Узкие плечи, выпирающий живот, обтянутый модной футболкой поло, и лысеющая голова: передо мной был сам Никита Сергеевич, вполне узнаваемый по фото из интернета даже в нехитрой маскировке.

Кажется, местная больница — какое-то место притяжения всех и вся в этом городе. Хотя, вероятно, он пришел справиться о здоровье пострадавшего мастера на правах главы города. Все-таки не каждый день на механиков в Красных Оврагах автомобили срываются, тем более что автосервисы принадлежат его сыну и спрашивать станут именно с Матвея в первую очередь. Видимо, Грачев это прекрасно понимал: лицо его было серым, выглядел он растерянным и даже испуганным. В какой-то момент Никита Сергеевич слегка пошатнулся, да так, что провожатому пришлось ухватить его за локоть.

Парочка подошла вплотную к рыжей, которая так и продолжала стоять, не сводя с них взора.

— Мне. Сразу! — потребовал Грачев и сделал жест, изображавший звонок по телефону.

— Обязательно, Никита Сергеевич. Он поправится, все будет хорошо, вы же знаете, какие у нас золотые доктора!

Но глава уже ее не слушал: амбал придержал дверь, чтобы тот мог свободно выйти, и они покинули больницу.

— Майя, — Толик появился откуда-то сбоку. — Ты здесь?

— Как видишь.

Белого халата на нем не было, из чего я сделала вывод, что следует он на выход. Тыльной стороной ладони он вытер мелкие капельки пота со лба.

— Жарко.

И на улице, и в помещении было довольно тепло, но не душно: должно быть, последний час стал для Анатолия довольно напряженным. Я сочла за благо не задавать ему сейчас никаких вопросов.

— Анатолий Феоктистович, воды? — учтиво поинтересовалась женщина из регистратуры, слышавшая наш разговор.

Он только помотал головой, а когда мы вышли на улицу, тяжело вздохнул:

— Без шансов.

— Не выживет? — испугалась я.

— Он скончался, — пояснил Толик. — Был обречен.

Я представила, как это известие доходит до рыжей, она хватает телефон и звонит Грачеву. Впрочем, непременно она не единственная из персонала, кому глава дал такие инструкции, с ним наверняка свяжется кто-то из врачей. Возможно, даже сама Иванова, которая, если я правильно