Безнадежные - Татьяна Семакова

зеркало. По привычке дергаю за ручку, а Женя, лукаво улыбнувшись, выходит и открывает мне дверь. — Я не привыкла носить корону, — смутившись еще сильнее, мямлю я.

— Напрасно. Тебе идет.

Буркнув «спасибо», я спешу скрыться с его глаз. В приемной оказывается очередь из нескольких человек, я сажусь на стул, намереваясь ждать столько, сколько придется, но нотариус, выйдя за бумагами к помощнику и увидев меня, кивает и приглашает пройти.

— Тут очередь! — возмущается сидящий первым мужчина.

— По записи, — с невозмутимым лицом врет нотариус. — Не ожидал увидеть вас так рано, — изучив предоставленный документ и проверив данные в реестре, удрученно произносит он. — Мои соболезнования.

— Папа оставил завещание, не так ли? — проверяю я свою догадку.

— Да, — подтверждает нотариус.

Если честно, я ожидаю какой-то подвох, но, согласно завещанию, все его имущество переходит только ко мне. Что и так бы произошло по закону, учитывая, что я не падчерица, а приемная дочь. И эти факты в совокупности со временем составления завещания порождают в моей голове массу вопросов.

Я выхожу в полнейшей прострации и не сразу замечаю огромный букет красных роз, длинные толстые стебли которого украшает бант из атласной ленты в цвет, в руках встречающего меня у машины мужчины.

— Спасибо, — неловко бормочу я, принимая протянутый Евгением букет. — Он очень красивый, Жень, но… — Женя, не переставая улыбаться, морщится, и я решаю не заканчивать фразу, повторяя: — Спасибо. Мне очень приятно.

— Другое дело, — довольно заключает он. — Куда теперь? — деловито осведомляется он, открывая для меня дверцу.

— В банк, — решаю я закрыть все насущные вопросы. Да и в ателье, у которого наверняка поджидает Бугров, торопиться не хочется.

В банке я сразу же нахожу управляющего, решив использовать связи отчима по максимуму. С его помощью быстро закрываю все дела, минуя очереди и исключая любые проволочки. Оставляю документы в ячейке и выхожу совершенно потрясенной, ломая голову над очередной загадкой.

Откуда у Бориса столько денег?

Да, ателье приносило хороший стабильный доход, но часть его уходило на мою зарплату, плюс регулярные закупки, те деньги, что он дал мне на покупку доли Ильи в квартире, ремонт после попытки поджога, установка новой двери в квартиру, съем жилья для них с Элен. Расходов, особенно в последнее время, тоже было немало. Даже если он отказывал себе во всем, он не смог бы накопить такую сумму. Если поделить полученные в наследство деньги на мою зарплату, получается, мне вообще можно не работать лет эдак тридцать. Без учета инфляции. Но кто думает об инфляции, когда наследство в золотых слитках?

— Все в порядке? — заботливо спрашивает Евгений.

— Да, — поспешно отвечаю я, отмерев. — Да, — повторяю с улыбкой.

— У меня есть еще минут десять, — мило сморщив нос, говорит он. — Успею отвезти тебя к ателье.

Он тянется к ручке задней дверцы, а я, лукаво улыбнувшись, распахиваю переднюю пассажирскую дверь и юркаю в салон под его смех.

— Ты чудо, — говорит он, сев за руль. Помогает мне настроить кресло и, дождавшись, когда я пристегнусь, трогается. — Как насчет обеда? Или кофе. О, придумал. По чашке кофе навынос и прогулка, пока погода не испортилась. Просто как приятели. Что думаешь?

— Хорошая идея, — подумав, соглашаюсь я. — Но завтра точно не получится.

Обменявшись телефонами, мы прощаемся у ателье. Я стараюсь не замечать машину Бугрова и не показать своего волнения Жене. Забираю с заднего сиденья свой букет и выхожу. Машу на прощание рукой и провожаю машину взглядом, пока она не скрывается за поворотом. Сразу после этого из машины вываливается Бугров, громко хлопнув дверцей.

— Даже не думай, — грожу я ему и подхожу к двери.

Зажимаю букет левой рукой, в которой держу сумку, а правой выискиваю ключи. И вдруг Бугров кричит:

— Даша!

Но это не тот же рык «я тебе устрою». Это вопль, предупреждающий об опасности. Не знаю, как я это понимаю, наверное, его интонация в тот момент слишком уж красноречива, но я резко разворачиваюсь, выронив ключи, а проходящий мимо меня парень вдруг останавливается, одной рукой хватает меня за плечо, а вторую, согнутую в локте, сначала заводит за спину, а затем резко выбрасывает вперед, распрямляя и целясь ножом мне в живот.

Глава 13

Все происходит так быстро, что я и опомниться не успеваю. Парень с ножом бросается наутек, а я, почувствовав чудовищную слабость в ногах, делаю несколько шажков назад и, почувствовав спиной дверь, сползаю по ней на асфальт.

— Даша, — выпаливает Бугров, подбежав ко мне и бахнувшись на колени рядом. — Дашка, посмотри на меня, — частит он, зажав ладонями мою голову и приподняв.

Я смотрю на него с каким-то равнодушным отупением и медленно моргаю. Он же выглядит не встревоженным даже… так странно. Он выглядит испуганным.

— Все будет хорошо, — быстро говорит он и, убрав одну руку, достает телефон.

А пока он это делает, я тянусь рукой к животу и просовываю два пальца в прорезь от ножа в своем пальто. Чувствую влагу и боль, но понимаю, что основной удар пришелся на толстые жесткие стебли букета, которым я инстинктивно прикрылась.

— Не надо, — с трудом говорю я. — Не звони. — Бугров хмурится, а я в дополнении отрицательно покачиваю головой. — Цветы.

Бугров склоняется еще ниже, осматривает букет и меня. Сбрасывает один звонок и делает другой.

— Дарью пытались убить. Возле ателье. Небольшое ножевое ранение, мы зайдем внутрь обработать. Да, давай. Подъем, красавица, — командует он мне.

Бугров встает сам и помогает мне, отбирая букет и сумку. Пристраивает к стене, поднимает ключи и вскоре распахивает дверь. Когда мы заходим, он закрывает нас изнутри и прямо у входа снимает с меня пальто, бросая его на пол. Расстегивает молнию платья и резко стаскивает его до самых бедер.

— Тебе чертовски повезло, — приглушенно рычит он, опустившись передо мной на одно колено. — Рана небольшая, вошел только кончик острия.

— Кому ты позвонил? — вяло спрашиваю я.

— Следователю, — недовольно отвечает Бугров, поднимаясь. — Аптечка есть?

— Да, в мастерской, — негромко отвечаю я.

Он поднимает меня на руки и, не переставая хмуриться, несет в указанном направлении. Потом сажает на высокий стол, а я жестом указываю на нужный шкаф.

— Я сама, — бормочу я, когда он приносит коробку.

— Сама ты в состоянии только стрептоцида натрусить, — ехидничает он, имитируя дрожь в моих руках. — Ложись и не выделывайся.

Я тяжело вздыхаю, но повинуюсь. Взглядом ловлю на потолке какую-то жутко интересную точку и не свожу с нее глаз, пока он не закрывает рану марлевой салфеткой и не фиксирует ее пластырем.

— Ты соображаешь