Племя Майи - Анна М. Полякова

— Лизавета Степановна понапрасну не скажет!

— Ты лучше скажи, зачем у чужого забора пасся?

Он отвернулся, почесал нос и выдал:

— Там гортензии видела какие цветут?

— Ты у Зинаиды Васильевны не налюбовался, что ли? У нее в огороде чего только нет!

Было очевидно: цветы — всего лишь отговорка. Должно быть, считав мои сомнения, Епифан весело предложил:

— Она, кстати, на ужин картошку с мясом в печи сделать обещала. Уверен, и тебя угостит!

— Спасибо, у меня по плану пирожки, — я продемонстрировала пакет в своей руке.

— Да мы уже почти пришли, — настаивал он.

Тут я обратила внимание, что за разговором пропустила свой поворот и мы оказались возле знакомого мне магазинчика напротив храма.

— Ужин я уже купила, а едой разбрасываться не привыкла!

— Это похвально, — кивнул он. — На завтрак съешь.

— Он у меня включен в стоимость номера.

— Я думал, ты у Людмилы Борисовны остановилась.

Я не могла припомнить, чтобы в нашем разговоре в доме Зинаиды Васильевны упоминала отчество Ивановой.

— Вы знакомы? — удивилась я.

— Нет, — замялся он. — У старушки язык без костей. Я уже всех горожан знаю.

— А она тебе кто?

— Арендодатель, а что?

— Просто Лиза говорила, у тебя тут родня, вот и думала, может, бабушка.

— А-а, — растерялся Епифан. — Они в отъезде.

Он нахмурился и, оставив попытки зазвать меня на ужин, принялся прощаться.

— Подожди, — остановила его я. — Как встреча прошла?

— Какая? — удивился он.

— Как какая, с Грачевым.

— Великолепно, — воспрял Епифан. — Будем развивать культуру в регионе, и не на словах, а на деле. У меня есть отличная идея, а у него все возможности для ее реализации, даже бюджетные средства!

— Значит, он все-таки вернулся, — пробормотала я.

— Конечно, это прежде всего в его интересах. Зачем откладывать?

Наконец мы простились, и по дороге в гостиницу я размышляла о том, что успела узнать от Лукина. Никита Сергеевич вернулся из командировки, чтобы обсудить культурное будущее города с приезжим скрипачом. Вместо него с этой задачей мог справиться кто угодно, даже я. То ли он действительно радел за развитие Красных Оврагов, в том числе в сфере искусства, то ли преследовал некий интерес.

Уже в номере, вскипятив чайник и достав из пакета остывшие пирожки, я открыла ноутбук, с надеждой найти в нем ответы на все мои вопросы.

Поиск не занял много времени. Никита Сергеевич Грачев занимал свой пост уже второй десяток лет. В громких скандалах замечен не был, однако была пара публикаций, намекавших на отмывание бюджетных средств. Ничего удивительного в этом не было: редкого представителя власти в этом не обвиняли.

С фотографий, а их тоже в Сети имелось в достатке, на меня смотрел лысеющий мужчина лет пятидесяти: узкоплечий, но при этом с выдающимся пузом, такое принято называть пивным.

Я хотела было закрыть ноутбук, но решила проверить электронную почту. Там меня ждал сюрприз: новое письмо от анонима, появление которого я так ждала. «Завтра в полдень у западного входа на кладбище», — гласило послание.

— Спасибо, что не в полночь, — покачала я головой и захлопнула крышку ноутбука.

Выходит, это не чья-то злая шутка, не нелепая ошибка, а вполне себе осознанная попытка связаться именно со мной. Я взяла в руки телефон и открыла карту. Меня интересовало кладбище. В Красных Оврагах оно было одно: то самое, где недавно хоронили Иванова. Судя по условным обозначениям, входа в него было только два: центральный и где-то слева, со стороны леса, что вполне соответствовало западной стороне, а значит, сомнений быть не могло: отправитель знает, где я, и его письма были действительно адресованы мне.

Значит ли это, что смерть Иванова была не такой уж случайной и все не так просто? Кто-то сделал так, что сердце его не выдержало? Какой же силы потрясение это должно было быть?

Я все еще держала телефон в руке, когда на экране появилось сообщение от Толика. Прождав его весь день, теперь я даже не особенно ему обрадовалась, потому что мысли мои занимал загадочный отправитель посланий.

«Привет, вернулся с работы, готовлю ужин. Заглянешь?»

«Уже поела», — коротко ответила я.

«Завтра у меня выходной», — сообщил Анатолий.

Я не ответила. Отложила телефон в сторону и распласталась на кровати. За дверью кто-то заливисто хохотал, проходя по коридору. Вопроса, следует ли завтра отправиться на кладбище, передо мной даже не стояло: я точно знала, что поеду. Мелькнула мысль, не позвать ли в спутники Толика, но я быстро ее отбросила: вряд ли аноним будет рад увидеть меня в чьей-то компании.

До двенадцати номер нужно освободить, непременно сообщу администратору, что отправляюсь на кладбище, брошу как-нибудь невзначай, или дорогу спрошу. Так, по крайней мере, хоть кто-то будет знать, где меня искать. Я, конечно, по-прежнему живу тут под именем Елены, но все равно, лишней такая предосторожность не будет.

С этими мыслями я заснула, но всю ночь ворочалась и просыпалась: мне снились кошмары. Наутро я не помнила ни один из них, в голове было только одно слово из сна: «Елена». Вот что значит выдавать себя за другого, теперь это имя приходит даже ночью.

Аппетита не было, но на завтрак я все-таки вышла. Надежда, что я снова увижу на площади Мотю, таяла, но проверить я была обязана. Он не появился. Около одиннадцати я сдала номер, поинтересовавшись у девушки за стойкой администратора, как найти западный вход на кладбище. Она с готовностью объяснила и даже предложила взять с собой распечатанную на принтере карту. Я отказалась и направилась к машине, катя за собой чемодан. Возвращаться сюда я не планировала. Встреча с анонимом должна расставить все по местам, и я наконец смогу покинуть этот город.

Я подъезжала к кладбищу, когда на телефон пришло сообщение. Свернув на проселочную дорогу, которая вела к западному входу, я увидела мусорные контейнеры, сплошь заваленные выцветшими венками и лысыми ветками ели. Сразу за ними виднелось нечто, похожее на вход. Ни людей, ни автомобилей рядом не было, что неудивительно: проще было воспользоваться центральными воротами.

Взяв телефон, я увидела новое сообщение от Анатолия и только тогда вспомнила, что так ему и не ответила.

«Ты покинула этот славный город, не простившись?»

Должно быть, он решил, что я уже уехала домой, раз оставила его вчера без ответа.

«Я на кладбище, — написала я, уверенная, что он не захочет присоединиться. — Перезвоню позже».

Теперь о том, где меня в случае чего искать, знал еще один человек, и это успокаивало.

«Еще не был на могиле Аркадия Александровича.