Племя Майи - Анна М. Полякова

— Я одна в семье.

— Ну и Ярослава одна, — Соня склонила набок голову. — Я, наверное, не должна вам все это говорить, но так долго держала в себе. Теперь, когда Аркадия Александровича с нами больше нет, должно быть, пришло время рассказать… В тот день, когда Людмила Борисовна заглянула в монитор его компьютера, с ней случилась настоящая истерика. Мы с Раисой Дмитриевной еле успокоили ее, а когда Иванову удалось наконец увести в ординаторскую, мне надлежало кабинет закрыть. Ключ был в кармане у Людмилы Борисовны, и я решила посмотреть на рабочем столе Аркадия Александровича, не оставил ли он там свой. И невольно, честное слово даю, я не собиралась, увидела то, что было написано в том письме.

Девушка покраснела, явно стыдясь того, что прочитала чужое послание, а, может быть, и того, что рассказывает мне все это.

— Что там было? — откашлялась я.

— «Аркадий, в прикрепленном файле контакты твоей дочери Майи. Учитывая наличие сына, многодетный, стало быть, отец. Жму руку», — процитировала Соня. — Я помню слово в слово, оно мне ночами снилось, письмо это несчастное!

Несло ли письмо несчастье или это был оборот речи, было мне неведомо, я лишь сказала:

— Спасибо!

— Да ерунда. — Девушка провела рукой по повязке. — Плевое дело.

— Что поделилась, — неожиданно для себя самой перешла я на «ты», словно в этот момент мы стали чуточку ближе.

— Не могла я это больше в себе держать! Никому тут, в больнице, рассказать нельзя: мигом разнесли бы, еще и переврали. Так у Аркадия Александровича вмиг стало бы не три, а семеро по лавкам, еще и любовниц придумали бы, с наших баб станется!

— Я так поняла, что крики Людмилы Борисовны тогда многие в больнице слышали?

— Конечно, только по крикам ясно было одно: то, что кроме Ярославы у Аркадия Александровича есть дочь, для нее новость. Про сына она так добавила, без особой истерики. То ли уже знала о его существовании, то ли не так ревностно отнеслась, парень все-таки. А у них-то Яська — единственная дочь, ну, так она думала. Никто и не понял, из наших-то, просто так она про сына ляпнула или нет, а вот наличие у супруга еще одной девчонки зацепило ее не на шутку, потому и вопила в основном о дочери.

— Говорят, в итоге на их семейной жизни это не особенно сказалось.

— Откуда им знать-то? На работе вели себя как обычно, а что в доме у них творилось, только им и известно.

— Думаете, отношения испортились?

— Надеюсь, что не очень, но о содержании письма на всякий случай помалкивала — как бы хуже не сделать. Я к Аркадию Александровичу очень хорошо относилась, лучший главврач, о таких мечтать только можно, я ему ничего худого не желала. Знать бы, что так внезапно он уйдет, непременно все бы ему сказала.

— Что? — насторожилась я.

— Слова добрые, мы ведь их всегда словно для себя бережем, а как не станет кого-то, понимаем: надо было говорить, пока человек рядом был, в гробу-то кто чего услышит?

Сонина мысль отозвалась в моей душе. Захотелось вдруг позвонить маме, бабушке, Ромке, обнять маленькую Аришу. Кажется, мне пора было возвращаться домой. Но как теперь уехать отсюда, не узнав хоть что-то о сыне Иванова. Вопросов было множество, а вот подходящей кандидатуры, чтобы их задать, я не видела.

В больницу я пришла пешком и теперь возвращалась уже знакомой мне дорогой. Следовало признать, городок нравился мне все больше: узкие улочки с уютными скверами, разномастные дома: безликие панельки перемежались здесь с разноцветными избами и современными коттеджами за высокими заборами.

Идя по одной из улиц, я заметила на противоположной стороне симпатичный магазинчик, рядом с ним был выставлен небольшой рекламный щит, который гласил, что в заведении можно купить горячие пирожки. Сочтя это прекрасной альтернативой ужину, я резко направилась через дорогу. Боковым зрением я вдруг заметила фигуру, которая тут же свернула за угол дома. Человек шел по той же стороне улицы, что и я, и теперь исчез за углом.

Купив три пирожка, которые мне заботливо разогрели в микроволновке — именно это здесь подразумевали под понятием горячей выпечки, я покинула магазин.

— Эй, ты почто тут околачиваешься? — услышала я грозный голос щуплой женщины в платке.

Стояла она у того самого дома, где я недавно заметила чей-то силуэт, поспешно скрывшийся от моих глаз.

— Вот и иди, куда шел! — продолжала она наставлять невидимого прохожего. — Пошел отсюда, кому говорю! Сейчас полицию вызову! Не ты ли у меня на той неделе двух куриц умыкнул?

Сцена показалась мне забавной, и я не спешила уходить. Любопытно было взглянуть на злодея, не чуравшегося присвоения чужих птиц. К моему удивлению, низко опустив голову, из-за забора показался Епифан. Он переоделся: сейчас на нем был черный спортивный костюм, что могло навести горожанку на мысль, что наряд выбран с целью маскировки. И правда, что он делает у ее дома? В воровство куриц верилось с трудом, да и прибыл в город он не так давно, на днях я собственными глазами видела его в филармонии в родном городе.

— У него алиби! — крикнула я, обращаясь к женщине. — Он курятину не ест!

Размахивая пакетом, я направилась в их сторону. Хозяйка дома хмуро меня оглядела:

— А ты чьих будешь?

На слово кому попало она, должно быть, верить не собиралась.

— Главврача вашего дочка, — ввернул Епифан, хотя никто его за язык не тянул.

Мне захотелось отвесить ему оплеуху: я его, видите ли, спасаю, а он меня топит, скотина!

— Ярослава, что ли? Не признать, — сощурилась женщина.

Я выдохнула с облегчением: должно быть, остался в этом городе человек, до кого последние сплетни дойти еще не успели, и стоит он сейчас перед нами. Моментально проникнувшись к горожанке симпатией, я готова была тотчас сама отправиться на поиски ее куриц, но Епифан схватил меня под локоть и, бросив через плечо: «Всего доброго!» — потащил прочь оттуда.

— Я, кстати, курятину люблю, особенно котлетки, а если еще и с пюре, — мечтательно начал он.

Я быстро пресекла его кулинарные фантазии.

— Ты меня зачем подставил?

— Почему это вы мне тыкаете? — возмутился он.

Нападение, похоже, не переставало быть лучшим средством защиты.

— Потому что вы, Епифан, только что потеряли мой кредит доверия, как-то вмиг расхотелось уважительно к вам обращаться.

— Ладно, давай на «ты», — сдался он. — Просто она на меня полицию натравить собиралась, а отца твоего тут уважали, это я успел понять.

— И потому решил мной прикрыться? Поступок настоящего мужчины,