Наследники чужих судеб - Ольга Геннадьевна Володарская

каком месте я полтора года отработала, взяли с руками и ногами. Тогда пришел опыт, клиенты появились денежные. У меня сама первая леди стриглась и красилась, это я про жену главы района.

Рассказывая о себе, Ольга усаживала клиентку перед зеркалом, накрывала накидкой, доставала инструмент. Кабинет оказался пригодным для оказания парикмахерских услуг, в нем и кресло стояло, и раковина имелась.

— Как хочешь стричься? — спросила она, изучив волосы.

— Коротко.

— Пикси?

— Это что такое?

— Голливудские звезды, когда от кос своих избавляются, бахают пикси. Короткая стрижка с мягкими линиями. Очень женственная.

— Может, каре? На ножке?

— Да кто сейчас такое носит? — закатила глаза тезка. — К тому же у тебя волосы обломились у висков. И это странно, потому что ты их не красишь.

— Ладно, давайте пикси.

— Лучший выбор!

— Что же сами не бахнете?

— Была бы у меня такая шея лебединая, как у тебя, скулы выраженные, давно бы это сделала.

— Ой, а уши? — вскричала Оля. — Они же у меня торчат. Нельзя их открывать.

— Ты с хвостом ходишь постоянно, разве нет? И не переживай, я виски закрытыми сделаю.

Что это значило, Оля, как бывший парикмахер, понимала, но в целом прическу не представляла. Однако решила смириться. Пусть тезка творит!

— А мы с Аленой дружили в юности, — сообщила та, намылив клиентке голову. — В параллельных классах учились и на школьной дискотеке всегда оказывались самыми востребованными девочками. Пацаны вились возле нее и меня. Ссорились между собой, если кому-то одна из нас больше внимания уделяла. Толкали друг друга, чтобы успеть пригласить первым на танец. Другим девочкам это не нравилось, и они сговорились, чтобы побить нас. Пришлось объединиться, чтобы дать отпор. Так и подружились!

— Мне всегда казалось, что красотки держат конкуренток на расстоянии. А вы обе были популярными…

— Да, но не из-за внешности. Хотя я была симпатичной, не такой здоровой, как сейчас. Обаяшкой, не красоткой. Выезжала на харизме… Но и титьки у меня уже в двенадцать выросли.

— Алена была очень вольной. А вы?

— До двадцати двух хранила девственность. Мечтала отдаться по любви.

— Получилось?

— Да. Только принц мой ничего не понял. Переспал со мной перед тем, как уйти в армию, — в день проводов. Просто справил нужду, уехал и забыл. А я писала ему письма, но не отправляла, стеснялась. И просила Боженьку послать мне ребенка. Если рожать, то от любимых, так ведь?

— Не забеременели?

— Увы. Не суждено было Димону Зорину иметь детей.

Оля не поверила ушам. Поэтому переспросила.

— Да-да, я любила парня твоей тетки, — уверила ее тезка. Она уже приступила к стрижке, и первый клок волос упал на линолеум. — Но до того, как они начали встречаться. Когда Алена вернулась в Ольгино, я была замужем, имела ребенка. Брак мой не удался, но я его сохраняла, чтобы иметь статус. Для наших краев это не странно, а закономерно. В те времена точно.

— Это не вы ее перекрасили? — ткнула наугад Оля. Им принесли кофе и конфетки, но она свою чашку не тронула.

— О чем жалею. Но если бы я отказала ей, она сама бы осветлилась, и было бы хуже.

— Зачем ей это понадобилось?

— Говорила, что хочет кардинально поменяться.

— Но с чего вдруг?

— Сбежать она собиралась из Ольгино. Опять! Тесно ей было в нашем городишке.

— Но она же была беременной и готовилась к замужеству?

— Аборт она хотела делать, а потом тикать. Димон Аленке нравился первое время. Но быстро надоел, слишком он положительный, скучный, предсказуемый. И он голодранец! Зачем Алене такой муж?

— Был кто-то другой?

— Конечно. Понятия верности для нее не существовало, а два мужчины всегда лучше, чем один. Но я не догадываюсь, с кем еще она встречалась. Да и неважно это, потому что за второго любовника она тоже замуж не планировала. Алена решила в Питер переезжать и там начинать карьеру модели.

— Не поздновато? Ей было под тридцать.

— Она же не на подиум собиралась.

— А куда?

Ольга застыла. Ножницы повесила за кольцо на палец, расческу отложила.

— Питер считался столицей чего? — спросила она.

— Бандитизма? — Оля вспомнила сериалы своего детства. Их с удовольствием смотрел отец.

— Эротики и порнографии.

— Теперь понятно, — засмущалась Оля. Она фильмы для взрослых не смотрела, но журнал ей как-то на глаза попался. Она поразилась тому, на что способна женщина, желающая удовлетворить мужчину, и признала себя совершенно к этому не годной.

— Я поддерживала Алену в ее решении. Талант явно пропадал…

— А еще хотели избавиться от соперницы? Она бы уехала, а вы бы могли утешить Димона. И на этот раз не упустили бы шанса хотя бы родить от него.

— К тому времени я его уже разлюбила.

— Врете. Вы до сих пор храните чувство к нему. Я вчера на новом кладбище Димину могилку тоже нашла. В вазоне на ней такие же пионы. — Оля указала на цветы в вазе. Искусственные, но внешне неотличимые от настоящих. — Они стоят очень недешево. Не каждый такие купит, чтоб дом декорировать, а вы могилу Димы Зорина ими украсили.

— Какая же ты дурочка, — рассмеялась тезка. — Высказываешь свое мнение человеку, в руках которого ножницы! Могу ведь и поранить… Случайно, естественно.

— Так я права?

— Димка — любовь всей жизни. Я втюрилась в него в пятнадцать. Работала в школьном лагере вожатой, а он был в моем отряде. Ребенок еще. Но в нем чувствовался потенциал. Я была уверена, что он вырастет отличным парнем. Поэтому всегда держала его в поле зрения. Можно сказать, выжидала момента.

— Мне жаль, что у вас ничего не вышло.

— А мне жаль, что ничего не вышло у него. Я бы пережила все: равнодушие, пренебрежение, даже предательство… Лишь бы он оставался живым!

Помолчали. Ольга достригла тезку. Та видела себя помойной крысой. Нос вроде бы обычным был, а тут заострился. Миндалевидные глаза округлились. Уши оттопырились еще больше.

— Нет-нет-нет! — прочитала по ее глазам владелица салона. — Рано себя оценивать. Еще укладка не сделана.

— Боюсь, она мало что исправит.

— А ты не бойся! Все мы с мокрыми волосами как крысята, но, когда смотримся в зеркало дома после душа, на это не обращаем внимания. — Она включила фен и принялась укладывать волосы клиентки. — Ну что скажешь теперь? Хороша?

Стало лучше. И все равно Оле не нравилось.

— Осветлить тебя надо, — сказала вдруг парикмахерша. — Сделать платиновой блондинкой.

— Нет, спасибо. С меня перемен достаточно.

— Если передумаешь, приходи.

Оля кивнула, сползая с кресла.

— Сейчас опять говорят, что Алену маньяк задушил, — выпалила женщина. Оля поняла, почему «опять», она узнала о статьях в «Авангарде» почти двадцатипятилетней давности.