Делай, как я! - Иванович Джанет

Мелвин Байлор жил в двух кварталах от моих родителей. Очень милый сорокалетний мужчина, которого жена при разводе обобрала до нитки. Хуже того, через две недели после развода его бывшая жена Лоуис объявила о помолвке с их безработным соседом.

На прошлой неделе они поженились. Сосед все еще не работает, но уже ездит на «БМВ» и смотрит спортивные передачи по телевизору с огромным экраном. Мелвин же живет в однокомнатной квартире над гаражом и ездит на коричневой «Нова» десятилетней давности. В день свадьбы своей бывшей жены Мелвин съел свой обычный ужин, состоящий из холодной каши и молока, и в глубокой депрессии поехал на своей старушке в бар «У Кейси». Мелвин не был выпивохой, поэтому здорово опьянел от двух мартини. Он залез в свою развалюху и впервые в жизни показал характер, ворвавшись в зал, где шел свадебный прием, и помочившись прямиком на свадебный торт на глазах у двухсот свидетелей. Все мужчины в зале ему дружно аплодировали.

Мамаша Лоуис, заплатившая восемьдесят пять баксов за трехъярусный необыкновенный торт, потребовала ареста Мелвина за неприличное поведение, появление на частной вечеринке и уничтожение частной собственности.

– Я заеду, – пообещала я. – Приготовь мне бумаги. И заодно возьму номер телефона Мейсон.

Я схватила сумку, выскочила в холл, сбежала по ступенькам и в вестибюле налетела на Джойс.

– Я тут прослышала, – сказала она, – что ты все утро ездила по городу и расспрашивала про Дечуча. Он теперь мой. Так что отвяжись.

– Разумеется.

– И мне нужно досье.

– Я его потеряла.

– Сука, – прошипела Джойс.

– Мурло.

– Толстая задница.

– Подстилка.

Джойс круто развернулась и выскочила на улицу. В следующий раз, когда мама зажарит курицу, я загадаю на куриной дужке, чтобы у Джойс появился фурункул.

В конторе было тихо. Дверь в кабинет Винни закрыта. Лула спала на диване. У Конни уже был номер телефона Мэри Мэгги и готовы бумаги с разрешением на поимку Мелвина.

– Дома у него никто не отвечает, – сказала Конни. – И на работу он не пошел, сказался больным. Наверное, прячется дома под кроватью, надеясь, что все случившееся было дурным сном.

Я сунула бумаги в сумку и набрала номер Мэри Мэгги.

– Я решила заключить сделку с Эдди, – сказала я, когда Мейсон взяла трубку. – Вот только я не знаю, как с ним связаться. Я подумала, раз он ездит на вашей машине, он может вам позвонить. Ну, чтобы сообщить, что машина в порядке.

– Что за сделка?

– У меня есть кое-что, разыскиваемое Эдди, и я хочу поменять это на Лунатика.

– Лунатика? А кто это?

– Эдди поймет.

– Ладно, – согласилась Мейсон, – если он позвонит, я ему передам, но я ничего не могу обещать.

– Разумеется, – сказала я. – Просто на всякий случай.

Лула открыла один глаз.

– Эй, ты снова сочиняешь?

– Я теперь наживка, – объяснила я.

– Ничего себе шуточки!

– А что это такое Чуч разыскивает? – заинтересовалась Конни.

– Понятия не имею, – ответила я. – Это часть проблемы.

Обычно люди, разведясь, покидают Бург. Мелвин был исключением. Одним из немногих. Я думаю, что после развода он был слишком вымотан и раздавлен, чтобы искать себе новое жилье.

Я остановилась напротив гаража Селига и обошла его вокруг. Это был полуразрушенный гараж на две машины с полуразрушенной квартиркой на одного человека на втором этаже. Я поднялась по лестнице и постучала. Никакого ответа. Я еще побарабанила по двери, прижалась ухом к облезшей двери и прислушилась. Там кто-то двигался.

– Эй, Мелвин, – крикнула я. – Откройте.

– Уходите, – сказал Мелвин сквозь дверь. – Я плохо себя чувствую. Уходите.

– Это Стефани Плам, – сказала я. – Мне нужно с вами поговорить.

Дверь открылась, и выглянул Мелвин. Нечесаные волосы, красные глаза.

– Вы должны были этим утром появиться в суде, – напомнила я.

– Я не смог. Я болен.

– Надо было позвонить Винни.

– Ой, об этом я не подумал.

Я принюхалась.

– Вы пили?

Он слегка покачался на каблуках и ухмыльнулся.

– Нет.

– От вас пахнет, как от лекарства от кашля.

– Вишневый шнапс. Кто-то подарил мне его на Рождество.

О, черт! Я не могу тащить его в участок в таком виде. Надо, чтобы он протрезвел.

– Я в порядке. Вот только ног не чувствую. – Он глянул вниз. – Минуту назад чувствовал.

Я вытащила его из квартиры, закрыла дверь и пошла впереди него по расшатанным ступенькам, чтобы он не сломал шею, если вздумает свалиться. Я засунула его в свою «Хонду» и застегнула ремень безопасности. Он так и повис на этом ремне, рот открыт, глаза остекленевшие. Я довезла его до дома моих родителей и почти волоком втащила в дверь.

– Гости, как мило. – Бабушка Мазур помогла мне втащить его на кухню.

Мать гладила и напевала что-то невнятное.

– Никогда не слышала, чтобы она так пела, – сказала я бабушке.

– Она это делает целый день, – сообщила бабуля. – Я уже начинаю беспокоиться. И она целый час гладит одну и ту же рубашку.

Я усадила Мелвина за стол, налила ему черного кофе и дала бутерброд с ветчиной.

– Мам? – спросила я. – Ты в порядке?

– Да, конечно. Видишь, я глажу, дорогая.

Мелвин перевел глаза на бабушку.

– Знаете, что я сделал? Я помочился на свадебный торт моей бывшей жены. Нассал на всю глазурь. При всех гостях.

– Могло быть и хуже, – заметила бабушка. – Вы могли бы и кучу наложить на площадке для танцев.

– А вы знаете, что происходит, если вы писаете на глазурь? Она тает, стекает по краям.

– А как насчет маленьких жениха и невесты сверху? – поинтересовалась бабушка. – Вы и на них написали?

Мелвин покачал головой.

– Не смог дотянуться. Достал только до нижнего яруса. – Он положил голову на стол. – Не могу поверить, что я так себя опозорил.

– Может, если вы потренируетесь, то в следующий раз достанете и до верхнего яруса, – обнадежила его бабушка.

– Я никогда больше не пойду ни на какую свадьбу, – сказал Мелвин. – Жаль, что я не умер. Может, мне стоит убить себя.

В кухню вошла Валери с корзиной высушенного белья.

– В чем дело?

– Я написал на торт, – сказал Мелвин. – Так опозориться. – И он упал в обморок, плюхнувшись лицом прямо на бутерброд.

– В таком виде я не могу его везти, – сказала я.

– Он может проспаться на диване, – предложила мама, ставя утюг. – Каждая берите его за руки, за ноги, и потащим.

Зигги и Бенни ждали меня на стоянке около дома.

– Мы слышали, ты хотела заключить сделку, – сказал Зигги.

– Ага. Лунатик у вас?

– Не совсем так.

– Тогда никакой сделки не получится.

– Мы вчера проверили твою квартиру, так этого там не было, – сказал Зигги.

– Потому что это в другом месте, – объяснила я.

– Где?

– Не скажу, пока не увижу Лунатика.

– Мы можем сделать тебе очень больно, – сказал Зигги. – Можем заставить тебя заговорить.

– Матери моей будущей свекрови это может не понравиться.

– Знаете, милочка, что я думаю? – сказал Зигги. – Я думаю, что вы все придумали. Ничего у вас нет.

Я пожала плечами и повернулась, чтобы войти в здание.

– Найдете Лунатика, дайте мне знать, тогда и поговорим.

С той поры как я занялась этой работой, люди то и дело самовольно врываются в мою квартиру. Я купила лучшие замки, но это не помогло. Все, кто пожелает, могут войти. Самое ужасное, что я уже начала к этому привыкать.

Зигги и Бенни не только оставили все, как было, они даже внесли некоторые улучшения. Вымыли грязную посуду и протерли стол. Кухня сияла чистотой.

Зазвонил телефон. Это был Эдди Дечуч.

– Как я понял, это у тебя.

– Да.

– В нормальном состоянии?

– Да.

– Я пошлю кого-нибудь забрать.

– Подожди. Минутку. А как насчет Лунатика? Я согласна отдать, только если вы его вернете.

Дечуч противно хмыкнул.

– Лунатик. Понять не могу, почему ты беспокоишься об этом неудачнике. Он в сделку не входит. Я предлагаю тебе деньги.